Страница 41 из 81
Но даже не это привлекало внимание всех, нет. Она вошла под руку с тем, кто всегда был один, кому не было дела ни до одной из женщин, только если была возможность завести кратковременную интрижку, и то, разовую. И, чего уж греха таить, они идеально смотрелись вместе. Слишком органично, чтобы между ними пытался влезть хоть кто-то.
— Готов поспорить, что она его на себе женит, — едва слышно пробормотал Эршанский, отхлебнув из бокала, что был у него в руках. Он не ревновал ее, нет, потому что она всегда была ему другом, и ничем больше. Эта граница была проведена четко. Да он и сам понимал, что она не его полета птица: по сравнению с ней он был… Пылинкой. Бессмертная красавица, с бездонным количеством магии, редчайшими ее дарами, та, которая была… Кем? Он не знал. Просто всегда ею восхищался. Но гораздо больше он любил свою жену и восхищался ею, был готов носить ее на руках, обнимать, ходить, лелеять… Он всегда так и делал. И делал бы дальше, если бы она так сильно не изменилась и не стала такой сволочью.
Отдав честь королю, эти двое отошли немного в сторону, судя по их разговору поругались и разошлись кто куда. Ошар взял бокал и пошел к одной из колонн, а Сия направилась к нему, к Эмильену, чей настойчивый взгляд она почувствовала почти что кожей.
— Да, Эм? — она назвала его коротким именем, из-за чего он едва заметно поднял уголки губ, после чего тут же принял серьезное выражение лица. Ему было не до милоты.
— Сия, выручай, родная, — Эршанский, ловко отдав бокал официанту, взял ее руку в свои две и, поднеся к губам, поцеловал. Его никогда не интересовало, сколько на этих руках крови, как ни странно. Если бы это был кто-то другой он бы в жизни так не сделал, но она в нем вызывала какой-то трепет, — Эсми сбежала… — голос Эмильена надломился, а Сия застыла с распахнутыми в изумлении глазами. Она была шокирована.
— Постой! — она едва заметно закашлялась, — Это как, она же беременна! — и тут ее голос с ошарашенного сменился на гневный, — Ты что сделал, дракон плешивый⁈
Эмильен поджал губы. Ответить ему было особо нечего, разве что рассказать правду.
Он и рассказал. Рассказал ей о невероятном скандале, что случился недавно в его доме: жена собрала в кучу все, от его травмы, что он больше не дракон, до его измен, коих-то и было всего… Несколько. С Сией. В ответ он обозвал ее тупой и наглой дурой. Иной раз ему казалось, что он сошел с ума и оказался в каком-то бреду. Слуги, казалось, боялись любого чиха герцогини и не смели ей перечить, а она как будто сорвалась с цепи, став невероятно наглой и циничной, тратя при этом деньги направо и налево, совершенно ни о чем не задумываясь. В тот день они поругались. Сильно. А после скандала она приняла зелье для выкидыша.
Ещё он рассказал о том, что после этого Эсми говорила, что ничего не помнит, что, вроде, начала меняться, но он все равно видел в ее поведении ее прежние замашки. Но тоже решил, что, возможно, он был не прав, или что-то не так понял…
Да и не верил он в виновность жены! Уж точно не в детоубийстве она могла бы быть виновна! В чем угодно, но не в этом.
Но разобраться она не дала, просто сбежала, прихватив шкатулку с мелкими украшениями.
Он был в отчаянии.
И Сия согласилась помочь, сказала, что попробует ее найти. Он был счастлив. И впервые спокоен. Если она пообещала — она найдет.
Весь последующий вечер (тот промежуток, пока он был ещё во дворце) Сия то и дело смотрела на Ошара. Украдкой, открыто — но смотрела, и по ее глазам он понял, что наконец случилось чудо — она влюбилась.
И он был искренне за нее рад!