Страница 40 из 81
Глава 27
Следующей остановкой был, неожиданно, ещё один аймерийский город, расположившийся у подножия Лайских хребтов. Чтобы выехать за границу, в Илларию, нужно было ехать на запад, в Жеэйские леса, там и был официальный погран. переход, хотя на самом деле было ещё два, и оба неофициальные: через непосредственно горы — был там узкий перешеек, по которому мы могли перейти нелегально, но стоило помнить, что он находился на высоте около трёх тысяч метров, там было невероятно холодно, да и лошадь (как и обоз) там бы вряд ли прошли, ну и второй пусть — лазить по лесам, пытаясь обойти патрули. Сделать это можно было только если передвигаться с невероятной скоростью! Так что для нас единственным переходом был официальный.
Нет, ну а чего мне, собственно, переживать? У меня документы на мою личность и аккредитация от гильдии! Я могу горы сворачивать и никто мне и замечания не сделает! Все по закону!
Кошмар! Как я рассуждаю! Хотя, в подобном ходе мысли ничего удивительного не было — вполне в моем духе!
Город этот был… Наверное, сравнить его можно быть только с улочками Парижа, которые ещё с незапамятных времён были напичканы всяческими магазинами и бутиками. Впрочем, по чистоте и архитектуре я это не могла сравнить ни с чем!
Мощёные идеальным булыжником улицы были настолько чистыми, что, казалось, можно было пройти по ним босиком в белых носочках и совершенно не запачкаться. Все здания были двухэтажными, из белого, розового и бежевого мрамора, с коваными элементами (фонарями, перилами лестниц, подоконниками и откосами). Первые этажи зачастую имели панорамные окна-витрины, в которых выставлялись самые разные наряды и аксессуары, из них на улицу лился мягкий приятный свет, который манил и звал войти и оставить там свое годовое жалование, судя по ценникам. Те же здания, где окна были обычными, были либо жилыми домами, либо гостиницами.
Город выглядел… волшебно.
Но задерживаться тут я не собиралась, как бы мне не хотелось прошвырнуться по магазинам и скупить половину из них. Хотя средства мне и позволяли. Но, глядя на эти ценники мой внутренний калькулятор ломался и падал на мою жабу, придавливая бедняжку насмерть. Десять тысяч золотых… Двадцать… Пятнадцать… пять…
Ужассссс… моя жаба не потянет сколько!
В общем, расставаться с деньгами я отказывалась. А Лайза на магазины даже и не смотрела, будто такие роскошные вещи ее вообще не интересуют. Она просто жевала очередное яблоко с довольным выражением лица и смотрела четко перед собой, на хребты.
Хотя чего это я «роскошь», «роскошь»! Вон, уверена, у Эсми платья стоят не то, что не меньше, а гораздо дороже. Это не говоря уже о гарнитурах, при взгляде на которые плакали горькими слезами ответственные за костюмы в сериале «Великолепный век». Обо всем остальном я даже не заикалась, хотя могла бы. Времени на это не было.
О, а вот и… кафешки. Зашибись. Я тут, вообще-то, хотела ещё немного продуктами запастись, на всякий случай! А… А тут только кафе.
— Город такой, курортный, — пояснила Лайза, когда я к ней обратилась с вопросом, — странно, что вы даже это забыли. Вы были здесь с мужем несколько раз, у вас около шести платьев отсюда и с десяток шуб. О, шубы тут правда великолепные! — протянула она, но не мечтательно, не даже безразлично, нет. Она констатировала факт. Она знала! А откуда служанка знает, какие это шубы⁈ А-а-а! У меня уже крыша едет!
— А ты покупала такие шубы? — спросила я с лёгким удивлением, не высказав и капли пренебрежения или насмешливости. Вот совсем не до смеха было! Лениво повернув ко мне голову, девушка усмехнулась.
— Нет. Покупала предыдущая хозяйка, а я их укладывала, перекладывала и вешала. Иногда относила в прачечную. В них действительно жарко, даже рукам, которые зарываются в мех, — она вновь села прямо и поправила свои локоны ловким и идеально отточенным движением, — мне и не снились такие, о чем вы?
О чем да… Может, мне просто кажется? Может, это просто паранойя? И она ведёт себя совсем не странно, а нормально для девушки, которая наконец обрела свободу и финансовую независимость? Она ведь может теперь ни на кого не работать, просто жить…
— Нам нужно остановиться на каком-нибудь постоялом дворе… — сказала я задумчиво, останавливая обоз у здания с витиеватой вывеской. Постоялый двор. Он самый. Но судя по колоннам из мрамора нас сейчас пнут отсюда куда подальше, повторив легендарную сцену из «Красотки». Сейчас же перед ними не герцогиня!
Впрочем, взяв с нас два золотых за постой хозяйка, старая элегантная женщина с седыми напрочь волосами и цепким взглядом коршуна и слова не сказала. Ей вполне хватило блеска золотых в наших руках.
Что меня, честно признаться, очень удивило, но удивило приятно! Тут мы и остановились на сутки, чтобы разработать полностью план выступления и отрепетировать его хоть частично, проверив заодно декорации.
* * *
Он снова стоял в тени колонн, как в прошлый раз, только в этот раз ее не было. Пока не было. Он знал, что Сия покажется, это было в ее духе — напоказ выставлять собственную власть и неуязвимость. Хотя, он все же сомневался.
Бал уже начался, а ее все не было, хотя маркизу, как и Ошара, официально пригласили. Какова вероятность, что она не прийдёт? Ну, учитывая, что она — осужденная на пожизненное убийца, то рассчитывать на гнев/благосклонность короля не приходилось. А Ошар? Тот вообще бастард и, знаете ли, несколько тысячелетий (немыслимый для любого дракона возраст) спокойно враждует с собственным отцом! Так что и этот мог не явиться…
Когда он уже почти отчаялся и собирался уходить, дверь в залу распахнулась и на весь зал объявили о прибытии маркизы Лавесом и Дэ Ошара. Прибыли. Оба.
Стоило им войти, как разговоры понизились до едва слышных перешептываний, а все взгляды обратились к ним. Ещё бы, ведь под руку сейчас шли два главных скандала Энгельсара!
Сия впервые на его памяти была без личины. Даже в его доме она зачастую показывалась в ней, но иногда нарочно, или нет, но забывала ее создать, показывая ему истинное лицо, которое, чего уж греха таить, он находил невероятно красивым. В изысканном черном платье, прямом, с небольшим шлейфом, лиф которого наглухо закрывал горло и зону декольте, впрочем, все с лихвой компенсировалось оголенной спиной и руками, она была великолепна. Особенно ему нравились ее перчатки, к коим она питала особую слабость.