Страница 24 из 81
Глава 16
Что такое глухая ярость?
Это когда смотришь на человека, который водит или водил тебя за нос и понимаешь, что больше всего на свете хочешь ему отомстить, но ты не знаешь, появится ли у тебя хоть когда-нибудь шанс на это.
И вот сейчас я, стоя в кругу каких-то знатных замужних молодых дам, что сверкали фамильными драгоценностями и обсуждали последние сплетни, украдкой смотрела на мужа, что, пока что, взяв бокал шампанского, разговаривал о чем-то с мужчиной, одетым в серебристые графские одежды, с черными, как вороново крыло, волосами и в нетерпении то и дело поглядывал на дверь. Почему?
А ответ на этот вопрос я узнала уже через несколько минут.
Знаете, эту его… Сию (боже, ну и имечко) я узнала ещё до того, как посмотрела на ее лицо. В черном платье, усеянном красными кристаллами, причем платье было совершено не на корсете. Там даже не было имитации! Лишь какое-то подобие (на что, впрочем, мне было как-то плевать), плюс свободно спадающая юбка. Платье больше напоминало наше, земное, с какого-нибудь подиума, нежели викторианское чудо, и это бесило всех в этом зале.
— Маркиза Сия Дэ Лавесом, — объявил глашатай, а я чуть не подавилась воздухом. Маркиза. Ну да, герцогу под стать. Нужно было, кстати, прояснить хоть иерархию местной знати! Кто тут выше: герцоги или маркизы⁈ Не выдержав, сделала хороший, такой прямо, душевный глоток шампанского, проводив ее, вошедшую в немного притихший зал, взбешенным взглядом.
Какая же она…
Какая…
Я даже не знаю. Вся в черном и от того слишком яркая. В то время, как весь бал был одет в нежно-розовое, нежно-зеленое и в другие нежные цвета, она оделась в черное платье с брызгами крови на нем. Иначе назвать эти кристаллы я не могла. На ее руках были невероятно длинные черные перчатки, выше локтя, на среднем пальце правой руки красовалось кольцо с огромным мерцающим рубином-каплей карат где-то в шестьдесят, а то и все восемьдесят, окружённый бриллиантами. В руке была трость. Черная, лакированная, с серебряным набалдашником в виде черепа. Каштановые волосы были уложены в высокую прическу, а шея призывно оголена. Алые глаза смотрели на всех с холодным безразличием, а алые губы были изогнуты, будто бы она насмехалась над всеми.
И она действительно насмехалась. Она сама была насмешкой над всеми! Над напыщенной красотой каждой здесь, потому что её красота была способна затмить красоту каждой! Она была… Великолепна.
Только вот лицо… В этот раз оно было другим, другой овал и разрез глаз, другие брови, даже очертания губ немного иные.
Не выдержав, я стала приглядываться к ней, совершенно не понимая, в чем же дело, ведь я помнила ее совсем другой. И тут лицо подернулось лёгкой дымкой и стало таким, каким оно было на самом деле, каким я его помнила.
Это… Это как?
Проходя мимо Эмильена она кивнула. Просто и коротко, также, как кивнула группе мужчин, к которым подошла. Не к женщинам. К мужчинам.
— Какая же она противная… — скривила нос баронесса Жастон, буквально прожигая ее взглядом. Хотя у самой был нос картошкой и не самая красивая фигура, впрочем, она с лихвой компенсировала это красотой платья, — И некрасивая…
— Да нет, — усмехнулась я, на удивление спокойно хотя внутри была горечь. Нет, я всё-таки понимаю герцога. Маркиза, что одним своим появлением создаёт скандал? Что одним взмахом ресниц готова покорить любого? Что общается с мужчинами? Или простая девушка, ставшая герцогиней, нежная и кроткая? Выбор очевиден, кажется, — Она… Очень красива, — и как бы сейчас во мне не говорила чисто женская обида, я не могла не признать ее красоту. Пусть и такую готическую. Она… Она — самое дорогое вино, случайно затесавшееся среди однообразного шампанского.
— Серьезно? — подняла брови одна из девушек, — Красива? Она же даже не слышала про моду и про банальные правила приличия!
— Честно? Я не думаю, что ей бы подошли модные веяния или общественные рамки, — горестно вздохнула я, наблюдая за герцогом, что то и дело бросал на нее нечитаемые взгляды.
— Вообще не ясно, откуда она взялась! — добавила третья, — Просто появилась шесть лет назад и купила Северный Маркизат! За один миллион золотых! Огромнейшие деньги! И она особо сама им не занимается, но при этом процветает! Хотя и маркизат процветает… — добавила она задумчиво, а к разговору вновь подключилась баронесса Жастон.
— Знаете, такие бриллианты в жизни женщины не появляются просто так! — фыркнула она, а после перевела взгляд на меня, — Значит, у нее есть могущественный покровитель. Он ей маркизат и купил… И он же им и занимается… Как ваш муж на нее заглядывается, Ваша Светлость! Уж не он ли подарил ей рубин в знак своей… Благосклонности? Да и маркизат… Как… — начала было она, но я грубо ее перебила, усмехнувшись.
— Я бы, наверное, заметила
такую
утечку денег! — заметила я резко, а, между тем, сердце разрывалось от лёгкой, но боли. Шесть лет… И ему хватило наглости врать жене в глаза, что они встречаются два года. Выходит, он купил ей титул, земли, одаривает подарками, а жене на голову выливает чай… Мило.
В это же самое время заиграла мелодия и от группы мужчин, где была маркиза, отделился какой-то пузатенький молодой человек, что пошел к другой женской стайке. Началось оживление. Кавалеры стали разбирать дам на танец и кружить их в ритме далеко не вальса, а гораздо более сложного танца, поэтому я порадовалась, что не танцую.
И для герцога с маркизой это был повод для радости: они поспешили уединиться! За колонной! И на некоторое время пропали из виду, будто растворились, но вновь это место подернулось дымкой от моего взгляда и все проступило, являя мне картину страстного поцелуя этих двоих.
Честно? Если я ещё сомневалась до этого, то теперь я знала точно, что должна сбежать из этого «Содома и Гоморы»!
Однако, она отстранилась и вышла из укрытия, что-то шепнув герцогу, а тот ударил кулаком в стену. Беззвучно.
Неужели отвергла? Или кинула? Вот я ржать буду, прости Господи!
Бал продолжался. Герцог так и остался в своем укрытии, просто стоял, пока я пыталась понять, что за способность у меня открылась: видеть скрытое. Магией же, наверное…
А после, когда бал был в самом разгаре, а маркиза, так ни разу и не танцевавшая, заговорила с какой-то девушкой, до одури похожей на Мерилин Монро в розовом платье из фильма «Джентльмены предпочитают блондинок», и все было спокойно, даже радостно и легко, двери бального зала открылись резко и со страшной тишиной, но ужасающей тишиной, после чего сюда вошел мужчина.