Ты будешь гореть в аду

Глава 61

Анна

Виктор нёс меня в спальню, и каждый его шаг отдавался глухой дрожью в теле. Ноги сцеплены за его талией, руки на плечах — твёрдых, как камень. И к привычному желанию примешивалось что-то другое — острое, холодное. Я понимала, что он сорвался. Если бы я не сказала «да» — он бы всё равно взял меня. Просто иначе.

И от этого внутри всё сжималось. От страха? Нет. От чего-то большего. От осознания, что этот мужчина способен на что угодно, если дело касается меня.

Я упала на кровать, платье задралось, волосы рассыпались по подушке. Он стоял надо мной — огромный, тёмный, тяжёлый. Его тень накрыла меня целиком. Я видела, как вздулась вена на шее мужа. Как сжаты челюсти. Как глаза — чужие, голодные — скользят по моему телу.

Он взялся за вырез платья. Ткань затрещала. Я дёрнулась — не от страха, от неожиданности. Прохладный воздух коснулся груди, живота, бёдер. Он сдёрнул его одним движением, и несчастное платье полетело на пол.

Я осталась в белье. Тонком, почти невидимом. Виктор всё ещё был полностью одет. Это сводило с ума — его власть. Контроль. И моё право смотреть и не прикасаться.

Он наклонился. Пальцы скользнули по моей ключице — легко, почти невесомо. Я затаила дыхание. Он провёл ладонью ниже, между грудей, по животу, остановился у края трусиков. Не сдёрнул — просто держал руку, и от тепла его ладони мои бёдра раздвигались сами собой.

Тогда он рванул бюстгальтер. Застёжка хрустнула, ткань поддалась. Следом — трусики. Одно движение — и они полетели на пол, оставляя меня обнаженной.

Я потянулась к нему — просто коснуться, почувствовать его кожу. Он перехватил мои запястья и завёл над головой. Держа одной рукой. Его лицо нависло надо мной — близко, так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Не трогай. Сначала я.

И я замерла. Не потому что приказал. Потому что в его голосе было что-то, от чего внутри всё перевернулось. Он всё ещё был на грани. И он всё ещё был опасен.

Второй рукой, Виктор начал исследовать меня. Неторопливо. Пальцы прошлись по скуле, спустились на шею. Замерли на горле — не давили, просто лежали, и я чувствовала, как он считает мой пульс.

— Ты боишься, — сказал он.

— Да. — Выдохнула я.

— Хорошо.

Он наклонился и поцеловал меня. Не грубо — глубоко. Его язык скользнул в мой рот, и я ответила сразу, жадно, будто ждала этого поцелуя. Он владел моими губами долго, пока не закружилась голова, пока я не забыла что происходит.

Потом двинулся ниже. Он прикусил кожу на шее, над веной, и я застонала. И муж зализал это место, провёл языком до ключицы, обвёл её, спустился ниже. Его губы накрыли мою грудь. Он вобрал уже уставший сосок в рот, обвёл языком, втянул — резко, до искр из глаз. Я выгнулась. Он повторил — медленнее, с нажимом, пока я не начала дрожать.

Только тогда он отпустил мои запястья. Я сразу запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, но он не торопился. Его губы спускались ещё ниже — по животу, задерживаясь на каждой родинке, а его ладони гладили мои бёдра, разводя их шире, пока горячее дыхание не обожгло кожу там, где уже было так мокро и желанно. Я замерла. Первое касание языка — и я вскрикнула. Он ласкал меня медленно, но не менее грубо и страсно. Изучая ртом так же тщательно, как до этого изучал губами мою грудь. Кружил, надавливал, отстранялся и возвращался снова. Мои стоны стали непрерывными. Бёдра дрожали. Я хваталась за простыни, за его волосы, за воздух — за что угодно. Он не останавливался. Доводил до края — и замедлялся, продлевая пытку.

Когда я уже не могла дышать, когда всё тело свело предвкушением, он поднял голову. Вытер губы тыльной стороной ладони. Посмотрел на меня сверху вниз.

В его глазах было торжество.

Он навис сверху — огромный, тяжёлый, и я видела что он больше не может сдерживаться.

Ладони мужчины легли на мои бёдра, сжали, фиксируя. Я чувствовала как пальцы впиваются в кожу, оставляя отметины.

Он отстранился ровно настолько, чтобы расстегнуть ремень и освободить член. Я смотрела, не отрываясь. Головка уже блестела от смазки. Я сглотнула. Каждый раз как в первый. Каждый раз я забывала, какой он большой, — и каждый раз вспоминала за секунду до того, как он входил. Он приставил свою плоть к моему лону, и я почувствовала, как напряглось всё внутри — не от страха, от предвкушения. Не толкаясь сразу, держа давление. Пока не вошёл в меня одним движением — глубоко, до самого конца. Я вскрикнула. Не от боли — от полноты, от того, как резко он заполнил меня всю, без остатка и замер на секунду, пока я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня — горячий и твёрдый. Дыхание Виктора было рваным. Руки дрожали от напряжения.

Он начал двигаться. Быстро, глубоко, яростно. Каждый толчок выбивал из меня воздух. Я вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться, но он был сильнее — он брал меня, как берут то, что принадлежит по праву. Его бёдра вбивались в мои с влажными шлепками. Пальцы сжимали мою талию, не давая отстраниться, не давая уйти или ослабить его напор.

Он наклонился ниже. Лицо было прямо надо мной — искажённое, тёмное, с потом на висках. Глаза — синие, чужие. Он смотрел на меня и не видел. Он был где-то глубже, в том месте, где живёт его зверь. А я не боялась этого зверя, потому что позвала его сама.

Он ускорился. Теперь это был не ритм, а наказание. Он вбивался в меня так, будто хотел вытрахать из меня все сомнения или попытки быть отдельной. Я стонала в голос, не сдерживаясь, и они смешивались с его рычанием. Он брал меня так, как хотел все эти чёртовы недели. Так, как не позволял себе. Так, как теперь уже не мог остановиться.

Я чувствовала, что внутри всё сжимается. Он тоже это чувствовал — я видела по его лицу, по тому, как он сжал челюсти. Но Виктор не остановился. Наоборот — ускорился, входя под таким углом, что меня выгнуло дугой. Я кончила с криком — громким, сдавленным, сорванным. Моё тело содрогалось под ним, и он продолжал двигаться, продлевая каждую волну, пока я не обмякла, обессиленная.

Он вышел из меня. И было видно, что он не собирался заканчивать.

Виктор откинулся на изголовье кровати и потянул меня за собой. Я оказалась сверху, всё ещё дрожащая после первого раза. Его ладони легли на мою талию и сжали. Я чувствовала, как горят места, где до этого были его пальцы — бёдра, плечи, запястья. Он метил меня.

— Сядь, — сказал он.

Приказ.

Я опустилась медленно, чувствуя, как его член заполняет меня до самого конца. Он был всё ещё твёрдым после первого раза — ни следа усталости, ни намёка на передышку. Я застонала, упираясь руками в его плечи.