Ты будешь гореть в аду

Глава 48

Анна

В последние дни я чувствовала себя странно.

Нет, не плохо. Скорее — иначе. Утром просыпалась с трудом, хотя раньше вскакивала по первому звонку будильника. Грудь стала чувствительной — я списывала это на Виктора, который в последнее время был особенно жаден до моего тела, и однажды, скривившись, сказала ему: «Ты меня покусал, кажется». Он только усмехнулся. Но боль не проходила.

А ещё запахи. Кофе, который я всегда любила, вдруг стал пахнуть слишком резко. В буфете я заказала чай вместо привычного сладкого латте, и Стрельцов, заметив это, удивлённо поднял бровь: «Вы ли это, Анна Сергеевна?» Я пожала плечами: «Просто захотелось»

Просто захотелось. Просто устала. Я находила объяснения всему, пока однажды не замерла посреди ванной с зубной щёткой в руке и не посчитала дни. Потом ещё раз. Потом ещё.

Задержка…

Я стояла и смотрела на своё отражение. Бледное лицо. Расширенные зрачки. Рука с щёткой дрогнула.

Нет. Не может быть. Я не могла… Мы же…

Мы предохранялись. Я пила противозачаточные.

Я положила щётку и вышла из ванной. В доме было тихо — Виктор уехал на службу рано утром. Я надела кардиган, взяла ключи от машины и поехала в город. Всё на автомате. Дорога, светофоры, парковка у аптеки. Я не помнила, как выбирала тест. Просто взяла самый дорогой — потому что боялась ошибки.

Дома я прошла в ванную, сделала всё, что требовалось, и кажется положила его на край раковины. Не посмотрела. Просто вышла.

Я бродила по дому без цели. Гостиная, кухня, лестница. Шаги сами привели меня к двери в подвал.

Я не спускалась туда с тех пор, как Виктор перенёс мои вещи наверх. Помню, как стояла здесь в первый месяц — смотрела на эту дверь и ненавидела её. А потом перестала замечать. Она стала частью дома — как стены, как окна, как всё, что окружало меня и больше не пугало.

Я открыла её.

Ступени. Деревянные, чуть скрипучие. Я спускалась медленно, чувствуя, как воздух становится прохладнее. Внизу было темно, я нашарила выключатель.

Подвал встретил меня тишиной и запахом пыли.

Белый матовый потолок отсвечивал мягким светом. Стены, обшитые деревом, помнили меня — испуганную, дрожащую. Большая кровать стояла на том же месте, застеленная, с подушками, на которых я выплакала столько слёз. Шкаф был приоткрыт, и я видела краешек синего пледа, который когда-то сворачивала в комок, чтобы обнять ночью в родительском доме, пока Виктор его не стащил. Дверь в ванную комнату была закрыта. Всё было покрыто тонким слоем пыли — никто не заходил сюда последние месяцы.

Я прошлась по комнате. Провела пальцем по спинке кровати — на подушечке остался серый след. Посмотрела на шкаф. На ковёр, который я когда-то разглядывала часами, лёжа без сна.

Вот здесь я проснулась в первый раз. Вот здесь он сидел на краю постели и смотрел на меня. Вот здесь я плакала, уткнувшись в подушку. Вот здесь я впервые испытала самый дикий ужас.

А теперь, стояла по своей воле. Жена. Помощница. Возможно, мать его ребенка.

Я опустилась на край кровати. Пыль взметнулась и затанцевала в луче света.

Тест был в руке. Я держала его всё это время… Вот он, мой приговор — ещё не прочитанный, не оглашённый, но уже вынесенный.

Пальцы дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. В подвале было тихо, только пыль кружилась в свете лампы.

Я перевернула тест.

Две полоски.