Ты будешь гореть в аду

Глава 38

Я возвращалась из буфета с двумя стаканчиками кофе, когда услышала её голос.

Дверь в кабинет Виктора была приоткрыта — буквально на ладонь. И этого хватило.

— Вить, ну перестань, — голос был ласковым, вызывающим, с той особенной интонацией, которая бывает только у женщин, знающих себе цену. — Ты даже не смотришь на меня сейчас.

Я замерла.

— Занят, — голос Виктора, сухой и ровный.

— Дела всегда можно делегировать, — Она усмехнулась и понизила тон.

Я не должна была смотреть. Знала, что не должна. Но тело двигалось само.

Она стояла у края его стола — высокая, с тяжёлыми тёмными волосами, уложенными в идеальную волну. Юбка-карандаш обтягивала бёдра так плотно, что ткань, казалось, вот-вот треснет. Белая блузка расстёгнута ровно настолько, чтобы намёк был очевидным, но не вульгарным. Красивая. Той зрелой, уверенной красотой, которая не нуждается в подтверждении. Не девочка. Женщина.

А Виктор сидел за столом. В своём кресле. С обычным лицом, с которым читал сводки, подписывал приказы, слушал доклады. Скучающее выражение. Чуть прищуренные глаза. Ни искры. Ни желания. Ни даже раздражения — просто ровное, спокойное ожидание.

— Вить, — она чуть наклонилась, опираясь ладонями о край его стола, и её голос стал ещё тише, интимнее. — А помнишь ту ночь после повышения? Ты тогда сказал, что ни одна женщина не умеет так, как я. — Она чуть подалась вперёд. — Ты был прав…

Виктор не двигался. Его руки лежали на подлокотниках кресла. Он смотрел на неё так же, как смотрел на следователей, которые опаздывали с отчётами. Без интереса.

— И ты всегда так сладко стонал, когда я делала это, — её голос опустился до шёпота, она наклонилась ближе, почти касаясь губами его уха. — Тебе ведь меня не хватает Вить. Я знаю, что не хватает. Твоя жена совсем ещё девчонка. Сколько ей? Двадцать? Разве она умеет то, что умею я?

В моей груди вспыхнул пожар.

Не страх. Не холод. Горячая, ослепляющая, почти физически болезненная волна. Мои пальцы сжались на стаканчиках так, что пластик затрещал.

— Ты только скажи, — прошептала Марина, снова потянув галстук, — и я напомню тебе всё. Прямо здесь.

Я не стала ждать ответа.

Просто развернулась и пошла прочь — быстро, почти бесшумно, чувствуя, как горячий кофе капает мне на пальцы.

В своём кабинете я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Поставила стаканчики на стол — руки дрожали так, что половина расплескалась. Коричневая лужица растеклась по бумагам, но я просто смотрела на неё и не видела.

Меня тошнило. Я представила их. Как она выгибалась, когда он брал её. Может говорил то же что и мне. Мерзко.

Я села за стол и уставилась в стену. В голове стучало: «А что, если он всё ещё хочет её? Что, если мои отказы уже привёл к тому, что он вспоминает, как было с ней?» Но разве это не путь к спасению? А хочу ли я его? Я НЕ ЗНАЮ!

Она была красива. Уверена. Опытна. Она предлагала себя прямо там, на его столе, и явно не в первый раз.

А он? Что он ответил?

От этой неизвестности меня мутило ещё сильнее.

Я не успела додумать. В коридоре послышались шаги — резкие, быстрые, раздражённые. Цокот каблуков простучал мимо моей двери, удаляясь в сторону лестницы. Не плавная походка соблазнительницы. Злой, нервный стук. Так ходят женщины, которым только что дали от ворот поворот.

Она уходила. Быстро. Одна.

Я выдохнула. Плечи, которые неосознанно держались у самых ушей, опустились. Внутри что-то медленно, осторожно отпустило.

Он её прогнал.

Я не знала, что именно он сказал. Может быть, ничего. Может быть, просто посмотрел — так, как он умеет, — и она поняла. Но она ушла. Между ними ничего не было. По крайней мере — сегодня.

Я закрыла глаза и перевела дыхание. Ревность всё ещё тлела где-то под рёбрами, напоминая о себе. Но к ней примешалось что-то ещё. Облегчение.

Он мог. Она предлагала. Но он выбрал ждать. Меня.

Я открыла глаза, посмотрела на лужу кофе на столе и вдруг усмехнулась. Первый раз за день.

— Чёрт, — прошептала я, принимаясь вытирать бумаги салфеткой.

На душе было странно: тревожно, горячо и почему-то — хорошо.