Страница 54 из 93
Глава 34
Анна
Я шла по коридору, когда услышала крик.
Он прорвался сквозь бетонные стены, приглушённый, но всё ещё различимый — низкий, животный вопль, от которого у меня волосы встали дыбом на затылке. Я замерла на полпути. Папка с документами, которую я несла для Стрельцова, дрогнула в руках.
Второй крик. Третий. Они сливались в один непрерывный вой, который то затихал, то взмывал до визга. Я оглянулась по сторонам. Коридор был пуст — только лампы дневного света гудели над головой, заливая всё мертвенно-бледным сиянием.
Я пошла на звук.
Не знаю, зачем. Может быть просто не могла оставаться в неведении. Может быть, хотела убедиться, что это не он. Хотя в глубине души я уже знала. Я слышала этот голос раньше — не в крике, а в тихом, рокочущем басе, который мог быть нежным, когда он шептал мне в макушку, и безжалостным, когда отдавал приказы. Его обладатель был там…
Дополнительный корпус. Я редко здесь бывала — этот этаж относился к оперативному отделу, и большую часть времени я проводила в другом крыле. Но сейчас ноги сами несли меня по лестнице вниз, в полуподвальное помещение, где воздух становился холоднее, а стены — толще.
Крики не прекращались.
Я завернула за угол и увидела дверь с табличкой «Комната для наблюдения». Рядом стоял лейтенант — молодой, бледный, с потерянным взглядом. Он явно не знал, что делать: то ли уйти, то ли остаться на посту. Завидев меня, вытянулся.
— Анна Сергеевна, вам сюда нельзя…
— Меня Виктор Алексеевич ждёт, — сказала я и сама удивилась тому, как ровно прозвучал мой голос.
Лейтенант замешкался. Я воспользовалась его заминкой и прошла внутрь.
В комнате было темно. Единственный свет — тусклая лампа у стола и огромное стекло во всю стену, за которым горел ослепительно-белый свет допросной.
Я подошла ближе. И замерла.
На полу лежал человек. Он был в крови. Лицо — распухшее. Один глаз заплыл полностью, из разбитой губы текла алая струйка. Он скулил, свернувшись в позу эмбриона, и закрывал голову руками.
Над ним возвышался Виктор.
Я видела его спину. Манжеты закатаны. Предплечья напряжены. Он наклонился, взял человека за шкирку и легко, как котёнка, поднял с пола. Что-то спросил — я не слышала слов, только его голос, низкий и ровный, проникающий сквозь стекло.
Человек захрипел. Виктор надавил на его плечо. Хрип перешёл в крик — тот самый, от которого у меня кровь стыла в жилах.
Я смотрела. Просто стояла и смотрела. В его движениях не было ярости. Не было садистского удовольствия. Была холодная, хирургическая точность. Он бил так же, как читал сводки: сосредоточенно, расчётливо, на результат.
Человек на полу зарыдал, захлёбываясь. Выкрикнул что-то неразборчивое.
Виктор выпрямился, положил перед ним бумагу. Человек подписал.
Через несколько секунд дверь в комнату наблюдения открылась.
В комнате были ещё люди — кажется, Стрельцов, кажется, тот лейтенант. Я не смотрела на них. Я видела только мужчину за стеклом.
— Кто её впустил?
Голос тихий, но в нём звенела сталь. Лейтенант что-то пролепетал.
— Ты. Свободен. Завтра поговорим.
Звук удаляющихся шагов. Хлопок двери. Мы остались вдвоём.
Я молчала. Внутри — пустота. Ни мыслей, ни слов. Только образ: его спина, его руки, кровь на манжетах.
— Ты слышала? — спросил он.
Да. Я слышала. Я смотрела на него — и не знала, кто передо мной. Тот, кто целовал меня в кабинете? Кто шептал «люблю» в новогоднюю ночь? Или этот…
Страх пришёл не сразу. Сначала была пустота. А потом — волна. Удушливая. Горячая. Та, что всегда дремала где-то на периферии, но сегодня проснулась.
Я боялась этого человека. Того, кто только что сломал другого — без гнева, без сомнений.
Я отступила на шаг. Ещё один — пока спина не упёрлась в дверь. Нащупала ручку и выскользнула в коридор. Быстро. Не оглядываясь. Мимо кабинетов. Вниз по лестнице, через служебный выход — на мороз.
Ледяной воздух ударил в лицо. Я прижалась спиной к бетонной стене и дышала. Просто дышала.
Он не пошёл за мной. И это только подогревало ужас внутри.
Потому что значило: он знал. Знал, что я испугалась. И дал мне пространство.
Впервые за всё время. Дал.