Страница 43 из 93
Глава 24
Тяжелая входная дверь захлопнулась. В гостиную вошел Виктор. От него веяло уличной свежестью невидимой мощью, которая заставляла воздух вокруг него сгущаться. Он замер в проеме, и я почувствовала, как его взгляд медленно, почти осязаемо скользит по моей фигуре.
В руках покоилось пальто глубокого шоколадного оттенка и теплая кожаная косынка.
— Свободны, — коротко обронил он, даже не взглянув на людей.
Голос прозвучал мягко, но от этого не менее властно. Гостинная мгновенно опустела. В тишине дома осталось только наше общее, рваное дыхание.
Я медленно развернулась к нему. Ослепительно белая ткань платья обхватила мое тело, отзываясь на каждый вздох, подчеркивая каждое движение. Виктор стоял неподвижно, и на его лице — вопреки привычной суровости — расцвела улыбка. Искренняя. Почти нежная.
— Ты прекрасна, Аня, — негромко произнес муж, сокращая расстояние между нами.
Когда он подошел вплотную, я почувствовала исходящий от него жар. Весь мой напускной холод начал плавиться под его напором. Виктор накинул мне на плечи тяжелое пальто. Плотная шерсть укутала коконом, даря обманчивое чувство безопасности, скрывая под собой хрупкую белизну наряда и тени вчерашней бури.
Его ладони, горячие и надежные, коснулись моих висков. Он бережно повязал косынку, кончики которой аккуратно заправил под воротник. Пальцы на мгновение задержались у моего подбородка, и я невольно прикрыла глаза, ощущая странную, запретную потребность — прильнуть к его руке.
— Идем. Нас заждались.
Я лишь робко кивнула опуская взгляд.
* * *
В салоне внедорожника царила тяжелая, почти осязаемая тишина, разбавляемая лишь приглушенным рокотом мотора и тихим шелестом шин по свежему снегу. Виктор вел машину уверенно, одной рукой, а вторую положил на центральный подлокотник, накрыв мою ладонь своей. Его пальцы то и дело едва заметно сжимали мою руку, словно он проверял — здесь ли я, не исчезла ли.
Я смотрела в окно. Мимо проносились заснеженные деревья, сменяясь первыми огнями пригорода. После двух месяцев тишины этот мелькающий мир казался слишком ярким, слишком быстрым. Я чувствовала себя глубоководной рыбой, которую внезапно вытащили на поверхность.
Виктор не пытался развлекать меня беседой. Он лишь изредка бросал на меня короткие, тяжелые взгляды, в которых перемешивались собственнический азарт и какое-то новое, глухое спокойствие.
— Приехали, — коротко бросил он, когда машина плавно затормозила у входа в ресторан, фасад которого был залит золотистыми огнями гирлянд.
Он заглушил мотор, но не спешил выходить. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из камня. Он повернулся ко мне, медленно провел большим пальцем по моей щеке, стирая невидимую пылинку, и задержался у губ.
— Не бледней, — негромко произнес он. — Просто держись меня. Всё остальное — не твои заботы.
Он вышел, обошел машину и распахнул мою дверь, подавая руку. Когда я вложила свои пальцы в его огромную ладонь и шагнула на расчищенный тротуар, в лицо ударил шум города. Нас сразу окутал запах дорогого парфюма, дорогих машин и чужой, блестящей жизни.
Виктор по-хозяйски приобнял меня за талию, притягивая к своему боку, и повел к массивным дверям.
Ресторан «Мрамор» гудел, как встревоженный улей. Хрусталь, приглушенный смех — для меня, этот хаос казался физически агрессивным. Я шла и мне чудилось, что каждый взгляд встречного гостя — это липкое касание.
Метрдотель сиял, как начищенный грош, указывая на столик в самом центре, под золоченой люстрой. Я увидела это пространство — открытое, простреливаемое со всех сторон — и на мгновение замерла, чувствуя, как паника ледяными иглами впивается под ребра.
Рука Виктора на моей пояснице напряглась.
— Нет, — отрезал он, и метрдотель подавился приветственной речью. — Нам нужно место потише.
Метрдотель отступил, и Виктор мягко направил меня в глубину зала, к уединенному столику в нише. Тяжелые бархатные шторы отсекали нас от остального мира, оставляя лишь приглушенный джаз и блики свечей на тяжелом серебре.
Виктор подождал, пока я сяду, и помог освободиться от пальто. Его пальцы на секунду задержались на моих плечах, и я невольно вздрогнула — не от отвращения, а от того, как его горячая кожа контрастировала с прохладной тканью платья.
Официант бесшумно наполнил бокалы. Золотистое вино заиграло в хрустале.
— Попробуй. Тебе нужно расслабиться, — тихо произнес Виктор, пододвигая бокал.
Я взяла его. Пальцы дрожали, и кольцо тихо звякнуло о тонкое стекло. Я сделала глоток, прохладная, терпкая жидкость обожгла горло, расходясь по телу обманчивым теплом. На мгновение мне стало… хорошо. Просто хорошо. От мягкого кресла, от аромата изысканной кухни, от того, как уверенно и спокойно он сидел напротив.