Страница 30 из 93
В кабинете пахло сексом, озоном и властью. Я чувствовала, как внутри меня медленно остывает его жар, как пульсирует его член, всё еще заполняющий мой рот. Виктор вдруг вздрогнул, словно очнувшись от гипноза, и его взгляд — темный, затопленный зрачком — снова сфокусировался на мне.
Он не позволил мне подняться самой. Рывком перехватил мои руки и усадил на край массивного дубового стола. Папки с архивами с шумом полетели на пол, разлетаясь по кабинету, как подбитые птицы, но он даже не моргнул. Всё, что имело значение — это я, запертая между его телом и тяжелым деревом.
Он не спешил. Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, и в его глазах я видела борьбу между холодным расчетом и жаждой. Его ладони, горячие и властные, легли мне на колени, медленно поднимаясь выше по бедрам, задирая подол серого платья.
Когда его пальцы коснулись тонкой ткани белья, я невольно вздрогнула и попыталась свести ноги, но он надавил сильнее, заставляя меня раскрыться перед ним.
— Посмотри на меня, Аня, — приказал он.
Он просунул руку под кружево. Его прикосновение было неожиданно нежным и одновременно пугающе уверенным. Когда его пальцы коснулись моей плоти, я судорожно выдохнула, впиваясь ногтями в край стола. Я была мокрой. Моё тело, истосковавшееся по теплу и ласке, предало меня, отзываясь на его близость тягучей, липкой влагой.
Виктор коснулся этой влаги, медленно размазывая её, и я увидела, как на его губах заиграла хищная и довольная улыбка.
— Теки моя девочка, но только для меня. — прошептал он, и его голос вибрировал в самом моем естестве.
Он рывком избавил меня от белья и, не разрывая зрительного контакта, вошел. Медленно. Мучительно глубоко. Я почувствовала, как растягиваются мои мышцы, принимая его мощь, как он заполняет меня до самого предела. Я закинула голову назад, из горла вырвался стон, который я так старалась сдержать.
Виктор обхватил моё лицо ладонями, заставляя смотреть на него. Он начал двигаться — не быстро, но с такой сокрушительной силой, что стол под нами начал мелко подрагивать. Каждое его движение было выверенным, глубоким толчком прямо в сердце моего сопротивления.
Он накрыл мои губы своими в глубоком, исступленном поцелуе. Он целовал меня так, словно хотел выпить моё дыхание, а его язык двигался в моем рту в том же ритме, в котором его тело вбивалось в меня.
Я обхватила его за шею, пальцы сами запутались в волосах, и, к своему ужасу, я начала отвечать. Бедра сами подавались навстречу его толчкам, ища этой острой, болезненной близости.
— Ты великолепна, — выдохнул он мне в губы, и в этом слове было больше фанатичного обожания, чем в любом признании в любви. — Моя идеальная Аня.
Я обхватила его ногами, притягивая еще ближе, чувствуя, как его стальные мышцы перекатываются под моей кожей. Я видела, как он теряет голову, как его челюсти сжимаются от напряжения, а зрачки затапливают радужку. Но он не проиграл. Не сегодня. Он брал меня как хозяин, как человек, который точно знает, что эта вспышка страсти — лишь еще один узел в той сети, которой он меня опутал.
Это было начало долгой, изнурительной осады. Моя «игра» только столкнулась с его мощью, и я поняла: приручить этого зверя будет в сто крат сложнее, чем я думала.
Когда он наконец содрогнулся в мощном финале, вбивая меня в стол последним, сокрушительным толчком, я почувствовала его раскаленное семя внутри себя. Виктор замер, уткнувшись лицом в мою шею, тяжело и рвано дыша. Его руки всё еще крепко держали мои бедра.
Он, спрятав лицо в изгибе моей шеи, тяжело и рвано дышал. Его сердце колотилось о мою грудь, как пойманная птица. Он продолжал покрывать мою шею и ключицы короткими, лихорадочными поцелуями, словно никак не мог насытиться.
— Моя… — шептал он в самую кожу. — Теперь точно моя. Веришь?
Я молчала, чувствуя как по ногам медленно стекает его семя, непредвещавшее мне ничего хорошего. Я знала, что приручение будет долгим. Но сегодня я увидела, что этот зверь готов плавиться в моих руках, если я позволю ему чувствовать свою власть.
— Верю.