Страница 28 из 93
Глава 15
У меня было тридцать минут. Каждая секунда тикала в голове, как часовой механизм. Я поднялась в спальню и подошла к шкафу. Руки мелко дрожали, когда я перебирала вешалки. Виктор перенес все «мои» вещи из подвала сюда? Нет. Значит он всё ещё не решил: закрывать меня там, или оставить в своей комнате… Я выбрала платье из тонкой шерсти цвета грозового неба. Оно было закрытым, с высоким горлом, но я чувствовала себя в нем абсолютно обнаженной. Ткань ласкала кожу, напоминая о его руках, о том, как он смывал с меня лесную грязь. Внизу живота полыхнуло странное, постыдное тепло, и я тут же подавила его, сжав кулаки.
«Это игра, Аня. Только игра», — повторяла я своему отражению. Но из зеркала на меня смотрела девушка с лихорадочным блеском в глазах, которая сама не знала, где кончается её притворство и начинается настоящий страх.
Ровно через полчаса я постучала в его кабинет.
— Входи, — отозвался он. Голос был сухим, деловым.
Я вошла. Кабинет полковника Бодрова был пропитан им самим: запахом дорогого парфюма, бумаги и той тяжелой, мужской аурой, которая заставляла воздух вибрировать. Он сидел за столом в расстегнутой рубашке. Взгляд его скользнул по моему платью, задерживаясь на изгибе бедер, и я кожей почувствовала этот ожог.
— Садись здесь, — он указал на стул рядом со своим креслом.
Я села. Слишком близко. Я чувствовала жар, исходящий от его плеча. Перед мной легла увесистая папка с грифом «Для служебного пользования».
— Сверяй списки. Имена, даты, суммы. Ошибок быть не должно.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Работа была монотонной, но я не могла сосредоточиться. Каждое движение Виктора — шорох бумаги, щелчок ручки, скрип его кожаного кресла — заставляло меня вздрагивать. Я чувствовала, как он наблюдает за мной боковым зрением. Он ждал…
Прошло пару часов. Тишина в кабинете стала невыносимой, душной от озона работающей техники. Я сидела на жестком стуле, сверяя бесконечные столбцы цифр. Спина затекла, но я не смела остановиться. Присутствие мужчины давило, как бетонная плита.
Внезапно его ручка с тихим стуком соскользнула с полированного дуба и укатилась под стол, к его ногам.
— Подними, Аня, — бросил он, не отрываясь от монитора. Его голос был будничным, но в этой простоте приказа таилась ловушка.
Я послушно наклонилась, скользнув со стула на колени. Ручка как будто специально скатилась так далеко, в самую глубь, что мне пришлось залезть под стол. Там, внизу, пахло дорогой кожей его обуви и легкой пылью — закрытое, интимное пространство, которое в секунду стало моей клеткой. Я нащупала холодный пластик, но когда попыталась выпрямиться, его колено преградило мне путь.
Нет… нет, нет, нет. Сердце пропустило удар и замерло где-то в гортани. Я ведь никогда… Только не так!
Тяжелая ладонь легла мне на затылок. Я почувствовала каждый бугорок его мозолистой кожи, прежде чем его пальцы ловко и больно вплелись в мои волосы, наматывая пряди на кулак и намертво фиксируя голову. Я оказалась прижата лицом к его бедру.
— Останься там, — прошептал он сверху.
Я подняла на него взгляд. Его глаза горели темным, хищным желанием, а губы растянулись в снисходительной, почти ласковой улыбке хозяина, который наконец-то решил показать питомцу его истинное место.
В этот момент на его столе оглушительно зазвонил телефон спецсвязи. Звук разрезал тишину кабинета, как скальпель. Я вздрогнула, чувствуя, как внутри всё обрывается. Инстинктивно я положила дрожащую руку на его тяжелую кисть в моих волосах, пытаясь ослабить хватку, но Виктор даже не шелохнулся. Он был как скала.
Одной рукой он снял трубку, а другой — без тени сомнения рванул мои волосы вниз. Боль обожгла кожу головы, заставляя меня уткнуться лицом в грубую ткань его форменных брюк. Прямо в его пах, где уже пульсировало возбуждение.
— Слушаю, — его голос мгновенно преобразился. Он стал стальным, официальным, лишенным малейших эмоций. — Да. Докладывай по объекту на М-4.
Я замерла, боясь даже дышать. Над моей головой звучал голос полковника, решающего чью-то судьбу, а под его столом, в тени и позоре, дрожала я. Контраст между его безупречностью и тем, что он заставлял меня делать внизу, вытравливал из меня остатки воздуха. Моя игра в «приручение», моя утренняя надежда на его нежность — всё это рассыпалось в прах под тяжестью этой ладони, вдавливающей меня в ширинку его брюк.
* * *
Виктор прижал трубку плечом к уху, слушая чеканный доклад, а его свободная рука легла на ремень. Тяжелые пальцы действовали неспешно, с пугающей будничностью. Металлический щелчок пряжки в стерильной тишине кабинета отозвался во мне физической болью.
Я замерла, втиснутая в узкое пространство под столом, чувствуя его запах — острый, мужской, пропитавший всё вокруг. Место у его ног стало моей личной камерой, где сам воздух был сгущен его доминированием.
Я могла бы превратиться в ледяную статую, позволив ему брать то, что он и так считал своим. Но ладонь на моем затылке сжималась, напоминая о каждом километре. Это было наказание — за окно, за дерзость, за саму попытку быть свободной. Он хотел выжечь во мне волю, заменив её покорностью.
Хорошо. Так пусть его победа станет моим плацдармом.
Я заставила себя выдохнуть, чувствуя, как тело против воли отзывается на его близость. Я принимала эти правила, чтобы позже переписать их под себя. Внутри меня что-то надломилось — не с хрустом кости, а с тихим, едва слышным звоном открывающегося замка.
Я медленно, почти невесомо, коснулась его бедра. Ткань брюк была грубой, а мышцы под ней — каменными. Мои пальцы дрожали, но я не убрала руку. Это было моё «да». Моё осознанное падение в эту бездну, где я больше не была жертвой — я становилась искушением.
Виктор на мгновение сбился с ритма дыхания. В трубке продолжал звучать чей-то голос, но здесь, внизу, хватка в моих волосах изменилась. В ней больше не было грубости — только тягучая, властная нежность, от которой по телу разлился запретный жар. Он наказывал меня, но в этом наказании было столько темного, больного обожания, что у меня перехватило дыхание.
Я поняла: его сердце, давно одержимое мной, сейчас находилось на расстоянии вытянутой руки. Осталось только протянуть её и крепче сжать пальцы.
Виктор чуть склонился, глядя на меня сверху вниз. Он едва заметно улыбнулся, и, прикрыв ладонью динамик, одними губами прошептал:
— Приступай.