Страница 27 из 93
Глава 14
Анна
Я не спала. Я лежала, боясь даже ресницей дрогнуть, слушая его глубокое и мощное дыхание. Хищник спал. Я чувствовала тепло — ровное, живое, исходящее от него, как от разогретой печи.
Предательское тело, еще вчера умиравшее от ледяного озноба, теперь жадно впитывало этот жар. Внутри меня шла война: разум кричал о заточении, изнасиловании, о выбитом окне, а кожа… кожа просто наслаждалась тем, что ей больше не холодно. Когда я, повинуясь какому-то животному инстинкту, прижалась к нему плотнее и почувствовала под ладонью мерный стук его сердца, во мне что-то надломилось. На мгновение я позволила себе забыть, чьи это руки обнимают меня. Я просто грелась.
Его поцелуй в лоб, а потом в губы был мягким, почти невесомым, и я только чудом не ответила на него в тот момент. От этого он казался еще более сюрреалистичным. Я не открыла глаз, но почувствовала вкус его дыхания. В этом не было насилия, только пугающая, всепоглощающая нежность собственника. Он позаботился обо мне и в этот раз, тем, что поправил одеяло, и дал ещё времени отдохнуть.
Когда за ним наконец закрылась дверь, тишина в спальне стала оглушительной. Я еще долго лежала, глядя в потолок, на котором плясали солнечные зайчики. Странно, но отвращения не было. Было только тошнотворное чувство комфорта. Я вспомнила вчерашний день: черный лес, хлюпающий под ногами овраг, ледяную воду, которая забивалась в легкие, и колючие ветки, стегавшие по ногам. Там была свобода, но эта свобода пахла смертью. А здесь…
Здесь была мягкая постель, пахнущая дорогим кондиционером. Здесь была тишина, которую не нарушал вой ветра. Здесь было безопасно. И это осознание пугало меня больше всего на свете.
Я заставила себя встать. Ноги ныли, напоминая о каждом пройденном километре, но в комнате было идеально тепло. Я зашла в ванную и на мгновение замерла перед зеркалом. Вчера из него на меня смотрело привидение с перепутанными волосами и синими губами, а сегодня — я видела чистую кожу и ухоженную комнату за своей спиной.
Я включила воду. Она хлынула горячим, тугим потоком. Я стояла под душем, закрыв глаза, и чувствовала, как пар обволакивает меня, вымывая остатки лесного кошмара. На полочке стояли десятки флаконов, которые он подобрал специально для меня. Он знал, какое мыло я люблю, какой шампунь предпочитаю. Эта его сверхъестественная осведомленность о моих привычках всегда душила. Но не сейчас.
Выйдя из душа, я надела его серый махровый халат. Он был огромен, я утонула в нем, как в мягком пледе. Рукава пришлось подвернуть в несколько раз. Халат всё еще хранил его запах — тяжелый, мужской, с нотками дерева и чего-то металлического. Я затянула пояс так туго, что стало трудно дышать. Это была моя броня.
Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла в коридор.
Липкий страх, снова напомнил о себе мимолётной дрожью в теле. Утренняя сказка закончилась.
Каждый шаг по лестнице отдавался гулом в висках. Я шла на кухню, ожидая увидеть полковника в тихой ярости.
Но она встретила меня солнечным светом и миром, который казался фальшивым в своей нормальности. Виктор стоял у плиты. В одной рубашке с закатанными до локтей рукавами, обнажающими его мощные предплечья. Гул кофемашины и шипение сковороды — обычные утренние звуки, которые в этом доме звучали как угроза.
На столе стояла ваза с фруктами, круассаны и мой любимый сорт чая.
Виктор обернулся. В его взгляде не было вчерашнего льда, только то самое пугающее, спокойное внимание, от которого у меня поползли мурашки.
— Я решил, что сегодня мы обойдемся без доставки, — произнес он, кивнув на стол. — Садись. Как спалось?
Я замерла в дверях, не зная, что ответить. Он вел себя так, будто мы — обычная пара, а не похититель и его жертва, которая вчера выломала окно и сбежала.
— Тепло, — выдавила я, проходя к столу. — В доме… очень тепло.
Я села на край стула, стараясь не смотреть на него. Моя игра началась.
Виктор поставил передо мной кружку. Я обхватила её руками, чувствуя, как тепло постепенно проникает в пальцы. Полковник сел напротив. В домашней обстановке он казался гораздо более опасным. Когда мужчина медленно мазал масло на тост, я поймала себя на том, что слежу за его руками — широкие ладони, сильные пальцы, которые так крепко и уверенно обнимали меня утром.
— Кофе нормальный? — спросил он, не поднимая глаз. — Я помню, что в кофейне ты всегда просила лишний сироп, но я решил, что тебе нужно что-то покрепче. Чтобы проснуться.
Он помнил даже такие мелочи…
— В самый раз, — я сделала глоток, чувствуя, как горечь обжигает горло. — Спасибо. И… за то, что нашел меня в лесу. Тоже…
Он отложил нож и наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было ярости, только тяжелое, изучающее внимание, от которого мне всегда хотелось спрятаться.
— Ты сегодня на удивление разговорчива, — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — За последние несколько дней из тебя и слова нельзя было вытянуть. А сегодня — целые вежливые фразы.
Я чуть опустила голову, смотря на свои руки.
— Не издевайся.
Виктор усмехнулся. Это был короткий, сухой звук, в котором слышалось почти отеческое превосходство.
— Решила сменить тактику? — он подался вперед, опираясь локтями о стол. — Что, страх открывает новые таланты?
Я не отвела взгляда, хотя сердце колотилось где-то в гортани.
— А у меня есть причины не бояться?
— Боишься — значит, осознаешь реальность, — кивнул он. — За эти полгода, что я присматривал за тобой, я видел тебя разной. Смелой, упрямой. Но вчера ты была глупой и чуть не умерла.
— Виктор… Я просто хотела домой. По-настоящему домой. — Сказала я, потирая пальцами виски.
— Твой дом теперь здесь, — его голос стал тише, но в нем прорезался металл не терпящий возражений. — И раз ты наконец-то начала со мной разговаривать, мы воспользуемся этим.
Он допил кофе и поднялся, возвышаясь надо мной.
— Через полчаса жду тебя в кабинете. У меня скопилось много архивов, нужно разобрать старые дела. Будешь сидеть рядом и помогать. Мне нравится, когда ты на виду.
Он подошел ближе, положил руку мне на затылок и заставил слегка откинуть голову назад. Его ладонь была горячей и тяжелой.
— Не бойся, Аня. Наказание тебе понравится. Может не сразу, но со временем ты привыкнешь. — Его голос опустился до низкого, вибрирующего шепота.
Он коснулся губами моего лба и вышел. Я осталась одна, слушая тишину кухни, которая теперь казалась мне преддверием большой охоты. На меня.