Страница 24 из 93
Глава 12
Тяжелая куртка Виктора била меня по коленям. Ледяной воздух обжигал легкие, но я не останавливалась. Впереди маячил металл — серые, цельные полотна, которые должны были быть моей последней преградой.
Я замерла, не веря своим глазам.
Они были приоткрыты. Всего на ладонь, но этого было достаточно, чтобы увидеть полоску серого асфальта за пределами его владений.
Ошибся? В спешке не нажал кнопку на пульте? Или просто не посчитал нужным? Конечно, кто в здравом уме сунется во двор полковника Бодрова… А пленница? Пленница в его глазах была окончательно сломлена и даже не сможет выбраться из дома.
Я вцепилась в край холодной створки. Она поддалась с тяжелым, едва слышным стоном. Щель расширилась, и я, не раздумывая, выскользнула наружу.
Свобода встретила меня запахом прелой травы и бесконечным, пугающим простором. Я не знала, куда идти, не знала, где ближайшая дорога, но я знала одно: за спиной остался мой персональный ад.
* * *
Лес быстро съедал остатки серого дня. Я не бежала — я продиралась сквозь колючую стену лапника, чувствуя, как огромная куртка цепляется за ветки, словно пытается удержать меня, вернуть назад. Тяжелая ткань, насквозь пропитанная его запахом, теперь казалась пудовым панцирем.
А потом была вода.
Я заблудилась и в сумерках я не заметила обрыва. Нога соскользнула с влажного мха, и я с коротким вскриком рухнула вниз. Ледяная, черная вода лесной речки приняла меня в свои тиски мгновенно. Течение было несильным, но одежда намокла в секунду. Я выкарабкалась на другой берег, захлебываясь кашлем и дрожью, которая прошивала тело, как электрический ток.
Темнота опустилась внезапно. Лес превратился в нагромождение черных теней. Куда бы я ни шла, я натыкалась на поваленные стволы и бурелом. Холод перестал быть просто ощущением — он стал острой, физической болью. Пальцы не слушались, зубы выстукивали лихорадочную чечетку.
Я села под старой елью, пытаясь сжаться в комок внутри его мокрой куртки. И в этой звенящей, морозной тишине ко мне пришло осознание, от которого стало еще морознее.
Я не смогу.
Не здесь. Не так. Я смотрела на свои посиневшие руки и понимала: либо он найдет меня, либо я умру.
Холодно. А там, в доме… там был горячий чай. Там были его руки, сушащие мои волосы. Там была еда и тепло.
Виктор… Он ведь по-своему берег меня. От брака, от родителей, от этого самого леса, который сейчас медленно меня убивал. Внутри, сквозь ледяной ужас, проросла новая, горькая мысль. Если я не могу сломать эту клетку снаружи, я должна научиться управлять ею изнутри. Нужно стать кем-то, кого он не захочет запирать. Нужно научиться его приручать. Использовать его обожание, его фанатизм как оружие. Обаяние — это ведь тоже сила, верно?
Я до дрожи боялась его гнева. Представляла, как он войдет в лес, в ярости от побега. Но больше всего я боялась, что он меня не найдет. Что он решит, раз я ушла — значит, я ему не нужна.
Вдали зажегся свет. Два мощных луча прорезали чащу, выхватывая из темноты стволы деревьев. Рокот двигателя нарастал, становясь единственным звуком во вселенной.
Значит где-то там, была лесная дорога, которую я не увидела в темноте.
Черный внедорожник медленно выехал на поляну в пятидесяти метрах от меня и замер. Дверь открылась. В свете фар его силуэт казался чудовищным, нечеловеческим. Виктор вышел, не спеша закурил и оперся на капот. Он не звал меня. Он просто ждал.
Я поднялась на негнущихся ногах, куртка висела на мне тяжелым мокрым панцирем. Я вышла из тени ели прямо в свет его фар, щурясь и дрожа так сильно, что едва держалась на ногах.
Виктор медленно выдохнул дым. Он не выглядел разъяренным. Он выглядел… удовлетворенным.
— Нагулялась? — его бас пророкотал над поляной, и в нем не было угрозы, только пугающее спокойствие.
Я сделала шаг к нему, потом еще один, пока не уткнулась лбом в его холодную рубашку. Я чувствовала запах его парфюма и тепла.
— Замерзла… — прошептала я, вцепляясь пальцами в его рукава.
Это было началом моей новой игры.
Виктор молча подхватил меня на руки. Он не бросил меня на сиденье, он прижал меня к себе, накрывая своим теплом, и я почувствовала, как его сердце бьется ровно и уверенно.
— Ты пробежала четыре километра. В мокрой одежде. Глупо, но храбро, — он усадил меня в машину и включил печку на полную мощность. — Поехали домой.
Он завел мотор, и мы двинулись. Я знала: за это окно и за этот побег мне придется платить. Но теперь я знала и другое: я найду способ сделать так, чтобы он сам захотел отдать мне ключи. И сли этот дом — моя могила, то я хотя бы попытаюсь раскопать её изнутри.