Снежная вакансия

Парень, наверное, ждал, что его сейчас опозорят перед однокурсниками, но договорить свою тираду сердитый папаша не успел.

— Так это ты.. Ты украл его у моей дочери!

Мойна, которая минуту назад, еле переставляя ноги, плелась за Кассием и напоминала тусклую тень самой себя, ожила. Что ни говори, а злость – лучший энергетик!

Рикс Ветури недолго делал вид, что ведьма спятила и он знать не знает, о чем речь, но актерская игра не входила в число его достоинств.

Перед нами разворачивался мексиканский сериал во всей красе: про Каса уже подзабыли, народ следил за перепалкой между знатным верховным магом и растрепанной старухой.

— Я его не украл, а спас! – надрывался Рикс. – Или что, мне надо было оставить его гнить на болотах с преступниками?

— Ты мог хотя бы мне все объяснить! – осмелел Тобиас. – Я думал, что схожу с ума..

— Так вот откуда у него такие таланты к зоомагии.. – пробормотала стоящая рядом со мной Селеста Сантини. – И еще эта особая связь с горгульей.. Почти как с фамильяром, верно?

Последний вопрос был адресован мне, и я коротко кивнула, чтобы сойти за умную, хотя на самом деле в подобных тонкостях не разбиралась.

Знаю, грешно совать нос в чужую личную жизнь, но мне было страшно интересно понять, как все это случилось.

К сожалению, ректор очень некстати решил положить конец балагану.

— Здесь не время и не место, – твердо сказал он, не обращая внимания на разочарованные стоны студентов, которые будто приклеились к окнам.

Толпу разогнали, а профессора и те из родителей, кто входил в попечительский совет, отправились в каминный зал на совещание. Причем Тобиаса они забрали с собой – и вряд ли для того, чтобы погладить по головке. Я попыталась под шумок проскользнуть за ними, мол, куда же декан Нериус без своей помощницы, но Кас был непреклонен:

— Отнеси фамильяра в зверинец, а потом – марш к себе в комнату. Я попробую договориться с кем-то из гильдии насчет твоего возвращения. – Он вздохнул, сделал паузу и добавил уже мягче: – Пожалуйста, хоть раз сделай, как я прошу.

И что тут скажешь? Да, я обрушила на Кассия вагон и маленькую тележку проблем одним своим появлением и с тех пор с завидной регулярностью подкидывала мессиру новых. Разве странно, что ему не терпится заслать меня куда подальше?

Я послушалась, а он повел Мойну в замок. Наши пути разошлись. Забавно, но какая-то часть меня даже жалела о том, что все закончилось. Ведь, как ни крути, этот кошмар объединял нас с Кассием, а теперь стало очевидно, что больше между нами нет ничего общего. Только пропасть, толстенная непрошибаемая стена, которая отделяет один мир от другого.

В зверинце я столкнулась с Селестой Сантини. Она на совещание идти отказалась, предпочла заняться своими питомцами.

— Я всю эту политику терпеть не могу, – поделилась она, протирая длинный стол. – Сейчас будут там до ночи глотки драть, а у меня единороженица в панике, горгулья ранена..

Вообще-то ветеринария не мое призвание, но я, поразмыслив, решила задержаться и помочь Селесте. Торчать в комнате и ждать, пока меня вышвырнут обратно в мой мир? Мучиться от неизвестности, гадать, что там с Касом и Тобиасом.. Уж лучше заняться чем-то полезным.

Селеста утихомирила побитую великанами Плюшку, дала ей немного сонного порошка, а потом принялась накладывать лечебные чары. Я же придерживала крылья зверюги в нужном положении, чтобы кости срослись правильно, а потом подавала зоомагичке лекарства.

— Фейская пыль запрещена, – поведала мне Селеста, накладывая повязку, – но в медицинских целях мы иногда используем ее. Плюшке сильно досталось сегодня, поэтому пара крупиц не повредит.

Женщина указала на склянку с перламутровым порошком и, получив его, подцепила пинцетом от силы грамм и сдула на морду горгульи. В то же мгновение уродливая пасть расплылась в блаженной улыбке.

Теперь Плюшка уже не выглядела такой устрашающей, как раньше. Я невольно задумалась о том, что горгулья не выбирала ни свою природу, ни свою внешность. Ее причислили к злым тварям, заперли в клетке – так чего же удивляться, что она кидалась на всех, рыча и брызжа слюной? Может, и с ведьмами случилось нечто подобное? Когда окружающие видят в тебе только плохое, ты невольно начинаешь соответствовать чужим ожиданиям. Невозможно ведь все время доказывать людям, что они ошибаются!

Только Тобиас сумел найти подход к Плюшке. В день нашего знакомства он показался мне обычным избалованным мажором, потом я считала его болваном, которому запудрила мозги соблазнительная ведьма плюща. Получается, я тоже навешивала ярлыки, не удосужившись разобраться и посмотреть глубже.

А парень скрывал от всех столько боли! Он вырос без матери, не знал, кто она, учился с инквизиторами, хотя его тянуло к зоомагии.. Ведьмина кровь дала о себе знать.

Селеста объяснила: магия ведьм гораздо ближе к природе, они слышат и понимают животных, растения – неосознанно, стихийно, интуитивно. Для верховных это слишком мутно и непонятно, их магия ближе к науке. А все, что не поддается научному объяснению и контролю, естественно, вызывает защитную реакцию. Страх и, как следствие, агрессию.

Недаром из всех остальных магов горгулья подпустила к себе только Тобиаса – он ее слышал и понимал. Сошлись два одиночества.. Он успешно маскировался за образом золотого мальчика, а в душе, наверное, чувствовал себя изгоем, потому что на всех табличках Пилигрима четко сказано: «Ведьмам вход воспрещен». Ну а Плюшку и так все считали самой жуткой и опасной.

Как только мы с Селестой уложили горгулью в клетку, в зверинце нарисовался Ветури-младший. Видимо, я думала про него слишком много, а мысли частенько бывают материальными.

На шее парня уже не оказалось клейма, но счастливее от этого Тобиас не стал. Напротив, на нем лица не было.

— Как она? – глухо спросил он, кивнув на клетку с Плюшкой.

— Жить будет, – заверила Тобиаса Селеста. – Я вас оставлю, мне еще надо проведать нашу будущую мамочку.

Подождав, пока зоомагичка зайдет в стойло единорога, я коснулась плеча Ветури.

— Ну, что там было? Все нормально?

— Не-а, – ответил он неохотно. – Меня отчисляют.

Я потеряла дар речи. Мне казалось, Тобиас неуязвим.. Как можно отчислить потомка отцов-основателей? Попробовал бы кто-нибудь выгнать сына ректора в нашем мире! Учился с нами такой один. Чего только ни вытворял, а ему все сходило с рук!