Страница 20 из 57
— Тогда сделай так, чтобы твоя невеста вела себя согласно статусу! Если не можешь справиться с девчонкой, что тут говорить про империю⁈
Он развернулся и вышел. Я еле слышно выдохнула.
«Я — вода, безмятежная, чистая, холодная».
— Эни, — Амет присел в ногах кровати, — я не причиню тебе вреда. Никогда. Давай просто поговорим?
— Я. Буду. Говорить. Только. У себя. Дома.
Вышло хорошо. Четко, спокойно, равнодушно. Наставник по этикету мною бы гордился.
— Ты дома, Эни. Моя невеста и будущая жена. Я все для тебя сделаю, любой каприз, любое желание…
Хотелось повторить, что моим единственным желанием является возвращение домой, но было понятно, что оно останется неуслышанным. Я демонстративно отвернулась к окну. Замерла, уставившись в одну точку.
— Ты будешь здесь счастлива, поверь.
«Свобода — вот, что нужно для счастья».
— Эни… Я понимаю, почему ты злишься. Считаешь, что поступил несправедливо. Но… у меня было всего пару дней, чтобы добраться до тебя. Большего дядя не дал. Я отлично понимал, что этого времени недостаточно, чтобы ты согласилась стать моей.
«Поэтому просто украл⁈»
— Я не отпущу тебя, Эни. Просто не смогу. Прошу тебя, поговори со мной. Просто поговори. Разве я многого прошу?
«Да».
— У нас есть время. Но если ты не дашь согласие до переговоров, дядя отзовет свое. Это его условие, на которое мне пришлось согласиться.
«Переговоры! Вот в чем дело! Я не просто пленница, я заложница! На какие уступки мама пойдет, зная, что я в руках врага⁈»
— Мне очень жаль, что так вышло, Эни, — матрас спружинил, я поняла, что Амет встал, но упорно смотрела в окно. — Но надеюсь, ты оттаешь и мы поговорим.
***Амет***
За два дня дороги я трижды поворачивал назад. Все во мне протестовало против того, как я поступил с Эни. Не сложно представить, что она скажет, когда поймет, что похищена. Это точно не будет «да, я согласна выйти за тебя замуж». Хорошо, если отделаюсь расцарапанной физиономией.
Все три раза на моем пути вставал Фирис.
— Амет, умоляю! — цеплялся за меня сапфировый. — У меня за два месяца конфликта дядя умудрился погибнуть и племянника ранили! Сделай, как просит император, хуже уже не будет! Княгиня знает, что дочь похищена, назад пути нет!
Это точно. Ошибку я уже совершил, осталось не сделать ее непоправимой.
Комнату для Эни я выбирал сам. С щедрой руки императора мне был выделен последний этаж восточного крыла, который раньше занимала первая жена императора, она же родная сестра моей матери. В ее комнату я и определил Эни. И остаток ночи сидел рядом, надеясь, что девушка вот-вот проснется. Но мое золотистое чудо спало, а император ждал с докладом.
— Нет, Эни пока не дала своего согласия, — я стиснул зубы, готовый к недовольству старшего по крови. Но дядя не выглядел особенно расстроенным.
— Возможно, так даже лучше, — хмыкнул он, — Девчонка здесь, Янка будет сговорчивой и послушной. Надо подумать, что мы можем получить. А ты молодец, племяш. Додумался притащить ее. Не ожидал, право.
От этой похвалы я почувствовал себя обруганным. Опустил глаза, чтобы дядя не видел той бури, что бушевала в душе. Эни не простит. Проклятье, о чем я только думал⁈
— Пусть ее приведут сюда, как только очнется, — велел дядя стоящему у выхода слуге. Тихо звякнули браслеты, и мужчина исчез за дверью. — А тебя, мой дорогой, ждет работа. Не думал же ты, что будешь целыми днями топорщить гребни перед девчонкой? Наследник — это прежде всего обязанности, а только потом привилегии.
«Интересно хоть какие? Несколько комнат во дворце вместо отнятого поместья?»
Примерно через час слуга вернулся с новостями. Выглядел он таким бледным и удивленным, что я насторожился. Встал.
— Отказывается одеваться и выходить? — протянул император задумчиво. — Любопытно. Что ж, мы не гордые, навестим гостью сами.
Эни была похожа на взъерошенного птенца, на которого накинули платок. При виде нас она явно не обрадовалась. Забралась на кровать и сердито сверкала оттуда своими невероятными глазами. Молча. Мои попытки заговорить разбивались о стену молчания. И если сначала оно было злым, то вскоре девушка успокоилась, стала холодной и отстраненной.
Дядя такое вынести не смог. Что-то внутри меня поднялось, разрослось от злости, когда он оскорбил Эни. Что-то такое, что было готово сражаться с заведомо более сильным противником и сдохнуть, но защитить свою невесту. Кажется, дядя это понял и ему это очень не понравилось.
Поговорить так и не вышло. Эни замкнулась в себе, на меня не смотрела, молчала и ничего не ела.
Все же я непроходимый дурак, поведшийся на стенания Фириса и предоставивший Малахару необходимое тому преимущество на переговорах. Только теперь я понял, что император ни за что не отпустит Эникс. И все, что я могу — это бросить ему вызов и сдохнуть от кровоизлияния в мозг, оставив Эни без защиты. Если бы только мой дар был сильнее… Но об этом можно было только мечтать.