Имя в барьере

Я резко подняла взгляд.

Она пожала плечом.

— Кривой гвоздь. Ты слишком аккуратно ходишь мимо своей кровати. Я не смотрела.

— Какая деликатность.

— Какая лень. Если человек сам так охраняет тайну, значит, там либо деньги, либо неприятности. Деньги у тебя были бы спрятаны лучше.

Я хотела рассердиться. Очень удобно хотела. На Шеву, на Дайра, на Квелу, на стену, которая знала нашу детскую считалку и делала вид, что это учебный звук. Но злость споткнулась о простую вещь: Шева не требовала признаний. Не просила доверия. Не ставила себя в благородную позу, которую потом пришлось бы обходить с ведром.

Она торговалась.

С этим я умела работать.

— Если я помогу тебе с краем, — сказала я, — ты не держишь бумагу надо мной каждый раз, когда тебе понадобится хлеб.

— Один хлеб.

— Шева.

— Ладно. Бумага — за тонкий край и один честный ответ.

— На какой вопрос?

— Не сейчас.

— Тогда нет.

— Тогда бумага у меня, а вопрос у тебя впереди.

— Ты ужасный человек.

— Зато полезный.

Я посмотрела на лист. На красную кромку. На слова «исходный переводной лист». На чужое имя, которое начинало трещать не в камне, а в бумаге.

— Один вопрос, — сказала я. — Но я могу отказаться, если ответ убьёт меня быстрее стены.

— Справедливо. Я тоже могу отказаться, если твоя помощь сделает мой контур похожим на суп.

— Это низкий удар.

— Суп заслужил.

Мы пожали руки.

Шевина ладонь была тёплая, шершавая, без академической изящности. Моя перчатка скрипнула между нами. Снаружи прозвенел вечерний колокол. В стене за окном не светилось ничего, но теперь я знала: тишина там не пустая. Она умеет помнить чужие детские считалки и ждать, пока кто-нибудь приложит ладонь не туда.

Шева сложила копию пометки и сунула её в свою тетрадь между страницами с надписью **Не брать, кусается**.

— Завтра после ужина, — сказала она. — Тренируем край.

— После моей повторной проверки у Квелы.

— Вот видишь. День уже плохой, можно не бояться его испортить.

Я подошла к своей кровати и присела на корточки у кривого гвоздя. Не стала доставать документы. Просто провела пальцем по доске, под которой лежала Рута Мереч, вся её бумажная жизнь, печати и аккуратно купленное прошлое.

Сайра была в стене.

А след к ней впервые шёл через бумагу.