Шёлковая ересь

— У вас плохо получается.

— Что?

— Врать. Вы делаете паузу, а потом отвечаете на более удобный вопрос.

— Полезное наблюдение.

— Сколько?

Он назвал сумму. Число ничего мне не говорило.

— Переведите.

— Хорошая лошадь, новая повозка и дом за городской стеной. Если не возле выгребной канавы.

Я посмотрела на него.

— И вы решили не брать?

— Я ещё ничего не решил.

Его обожжённая ладонь лежала на вожжах. Между указательным и средним пальцами белел маленький костяной жетон. Раньше его там не было — или я не заметила. На одной стороне был вырезан зашитый рот, на другой — четыре короткие черты.

Тавр поймал мой взгляд и сжал жетон в кулаке.

— Награда за сведения? — спросила я.

— Награда за помощь при задержании.

— Вы приготовили его до заставы.

— Приготовил.

— Почему не отдали?

— Потому что тогда пришлось бы объяснять, откуда ты взялась в моей повозке, почему в бумагах тебя нет и почему четверо нанявших меня паломников мертвы. Я бы получил награду и камеру. Плохая торговля.

— Значит, исключительно расчёт.

— Тебе станет спокойнее, если скажу, что понравилась грудь?

— Нет.

— Вот и мне нет.

Он убрал жетон в карман.

По обе стороны дороги появились дома. Низкие каменные стены, тёмные крыши, канавы с дождевой водой. На верёвках между окнами висело бельё. У одного порога мужчина выжимал длинные волосы женщины, сидевшей у него между колен. Они не прятались и не обращали на нас внимания.

— Кавен нас отпустил, — сказала я.

— Начальник отпустил.

— Кавен поставил печать после того, как понял, что с начальником что-то не так.

— Значит, не отпустил. Проследил.

Я оглянулась. За нами ехала телега с дровами. Дальше шли двое пеших. Никто не смотрел прямо.

— Кто он?

— Дознаватель Белого Шва.

— Это название должно меня пугать?

— Не обязано. Страх и без названия работает.

Тавр свернул с широкой дороги в переулок. Повозка едва прошла между стенами. Колесо заскрипело сильнее.

— Вы сказали, знак уже встречался.

— Не говорил.

— Зато перевязали его до заставы и знаете цену.

Он молчал достаточно долго.

— Орден ищет такие отметины не первый десяток лет. Иногда находит людей. Иногда — только рисунки и записи.

— Что происходит с людьми?

— Мне не рассказывали.

На этот раз паузы не было. Возможно, правда.

— Где записи?

— Часть в местном архиве. Старые дознания, описи вещей, протоколы. Если их не увезли.

Слово «архив» оказалось первым предметом в этом мире, который я понимала полностью. Бумаги можно читать, даже если пока не знаешь язык. Их можно украсть, скопировать, заставить кого-нибудь перевести. Если до меня здесь появлялись люди с тем же знаком, один из них мог прийти тем же путём.

Я вспомнила прозрачную ампулу и запах мокрой монеты.

— Мне нужно туда попасть.

— Тебе сначала нужно не попасть к Кавену.

— Одно другому мешает?

— Обычно да.

Повозка снова повернула. Впереди показалась вывеска — медный круг над дверью, из которой валил пар. Окна запотели изнутри. Рядом стояли две женщины в коротких халатах и курили одну трубку на двоих.

Тавр остановил лошадь у служебных ворот.

— Здесь переждёшь.

— Что это?

— Купальни.

— И кому вы меня продаёте теперь?

— Пока никому. Не порть цену.

Он спрыгнул с козел, неудачно дёрнул левым плечом и прислонился к борту. Я слезла следом.

На углу переулка появился мужчина с вязанкой хвороста. Он прошёл мимо входа, не замедляясь, но подошвы у него были чистыми после дождя.

Я посмотрела на Тавра.

— За нами.

— Вижу.

— Ваш Кавен?

— Не мой.

Тавр постучал в служебную дверь: два раза, пауза, ещё один.

Засов сдвинулся.