Шёлковая ересь

В одном из уцелевших горшков оказался жир с резким запахом. Тавр велел намазать им ступицу. Я держала колесо, пока он работал здоровой рукой. Повозка скрипела при каждом движении, словно имела собственное мнение насчёт возвращения на дорогу.

— Это выдержит полдня? — спросила я.

— Если не гнать.

— А если отвалится?

— Пойдём пешком.

— У вас плечо.

— У тебя каблуков нет. Оба переживём унижение.

Я осмотрела груз. На мешках стояли одинаковые чёрные знаки, похожие на сжатый кулак или бутон. Внутри перекатывалось зерно. Под лавкой лежал свёрток грубой одежды, моток верёвки и металлическая коробочка с иглой, нитками и двумя изогнутыми крючками.

Ни пластика, ни машинной строчки, ни надписей, которые я могла прочитать. Пряжки были коваными, доски тесаными, ткань пахла дымом. В кармане платья оставалась помада в серебристом футляре. Я достала её, покрутила и убрала обратно. Механизм работал. Других мелких вещей из прежней жизни при мне не осталось.

— Ты чего ищешь? — спросил Тавр.

— Сумку.

— Какую?

— Маленькую, чёрную. Телефон. Ключи. Деньги.

— На дороге не было.

— Вы смотрели?

— Пока лежал под осью, осмотрел всё особенно внимательно.

Я проигнорировала ответ и прошла назад по колее. Нашла обрывок серебристой мишуры, прилипший к репейнику. Такая висела в кухне на вечеринке. Я подняла полоску. Она оказалась внутренней оболочкой местного мешка, тонкой и блестящей от рыбьей чешуи.

Дальше следы повозки смешивались с копытами нападавших. Ни телефона, ни асфальта, ни проводов над дорогой. За деревьями тянулись тёмные поля, разделённые каменными оградами. На дальнем склоне стояла башня с лопастями. Она медленно поворачивалась под ветром.

Я вернулась к Тавру.

— Какой сейчас год?

Он назвал число, которое ничего мне не сказало.

— Страна?

— Аркена.

— Континент?

— Ты уверена, что только головой ударилась?

— Нет.

Тавр затянул ремень на ступице и испытал колесо рывком.

— Тогда перестань искать ответы посреди дороги. Здесь от них теплее не станет.

Практически он был прав. Это раздражало сильнее грубости.

Мы перенесли четвёртое тело под тент. Парень оказался лёгким. Когда я взяла его под мышки, голова запрокинулась, и изо рта вытекла вода с кровью. Я удержала желудок на месте, дотащила его до остальных и закрыла лица куском серого полотна.

Тавр наблюдал за мной, привалившись к борту.

— Раньше мёртвых не видела?

— Видела.

В морге, куда нас пустили на опознание двоюродного брата, мне было девятнадцать. Там тело лежало чистым, накрытым и уже не пахло человеком. Рассказывать об этом Тавру я не стала.

— Но не таких, — добавила я.

— К таким тоже привыкают.

— Не хочу.

Он поднял кошель, взятый у одного из паломников, и пересыпал содержимое на ладонь. Несколько медных кружков, две серебряные пластинки и маленькая белая бусина. Половину монет Тавр положил обратно под полотно, остальные убрал себе.

— Это что сейчас было?

— Плата за доставку тел.

— Они с вами договаривались?

— Они наняли повозку. До Кеменя ещё не доехали.

— Удобно.

— Можешь не ехать.

Я затянула плащ и посмотрела на лес, откуда ушёл мародёр.

— Могу. Но не буду.

— Они кто? — спросила я, когда мы закончили.

— Паломники.

— Куда шли?

— Уже никуда.

Я посмотрела на него.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Он вернул мне мои же слова без улыбки.

Лошадь встала в оглобли. Тавр забрался на козлы, стиснув зубы, и кивнул на место рядом. Я устроилась под плащом. Сломанные каблуки пришлось оторвать окончательно; оба сапога стали короткими и неудобными, но хотя бы защищали ступни от холода.

— Плата, — сказал Тавр, когда повозка тронулась.

— За что?

— За дорогу, плащ и молчание.

— Я вытащила вас из-под повозки.

— Поэтому попрошу услугу, а не деньги.

— Какую?

— Скажу в городе.

— Нет.

Тавр натянул вожжи, объезжая яму.

— Тогда слезай.

Я посмотрела назад. Под тентом лежали четыре паломника, за повозкой тянулась пустая дорога, а мародёр мог вернуться не один. Красные линии под повязкой всё ещё жгли кожу.

— Услуга без убийства, — сказала я.

— Что?

— Я никого не убиваю. Это условие.

Тавр повернул голову. Несколько секунд он рассматривал меня, затем сплюнул за борт.

— После того, что ты сделала с тем падальщиком, именно убийство тебя беспокоит?

— Он ушёл живым.

— Я видел.

— Значит, договорились.

— Одна услуга. Без убийства.

— И без обещания, что я соглашусь на всё остальное.

— Тогда это не плата.

— Тогда высадите меня.

Повозка продолжала катиться. Тавр хмыкнул и поправил вожжи.

— Договорились, Рада Черемис. Одну услугу назову заранее. Откажешься — найдёшь другой ночлег.

Это было достаточно похоже на условия, чтобы я кивнула.

Дождь слабел. Дорога поднялась на длинный холм, и впереди показались каменные столбы. Между ними висели белые полотнища с вышитой чёрной нитью. Возле шлагбаума стояли люди в одинаковых светлых плащах.

Тавр заметил их и выругался.

Потом посмотрел на мою перевязанную руку, проверил узел и затянул его ещё туже.