Шёлковая ересь

Глава 10: Ночь закрытых дверей

Мальчика звали Фес. Я узнала это, когда Сейра велела ему перестать задыхаться и говорить по порядку.

Мы стояли внизу служебной лестницы совета. Над нами писцы Одвена составляли бумагу о передаче людей, которых уже не было в здании. С улицы доносились короткие удары закрываемых ворот.

— Белые плащи вошли с востока, — сказал Фес. — Двое у медников, четверо у прачечной. С ними городские стражники. Они называют имена.

— Какие?

— Из книги посетителей.

Сейра не выругалась. Это испугало сильнее.

— Ирс, веди Орсу и свидетелей к старой сушильне канатчиков, — сказала она. — Не через купальни. Мейр идёт первым, Аста за ним. Если дверь закрыта — не стучите второй раз.

— Почему я? — спросил Ирс.

— Потому что тебя пока ищут как церковного реликвария, а не беглеца.

Орса коснулась его рукава.

— Пока.

Перед тем как уйти, она протянула мне обозную книгу.

— Вознице.

— Передам.

Они ушли вдоль сточной стены. Аста держала левую кисть правой. Мейр считал переулки вслух. Я почувствовала, как связь с Домом тишины тянет меня в другую сторону, к монастырю, но назвала желание чужим и пошла за Сейрой.

Тавра нашли в нижней комнате совета. Он сидел на лекарском столе, прижимая к животу свёрнутый плащ.

Я положила обозную книгу возле его бедра. Под столом стоял холщовый мешок, которого утром у него не было.

— Что там? — спросила Сейра.

Тавр развязал горловину. Внутри лежали деревянные грузовые бирки со стёртыми номерами и остатками чёрного воска.

— Списанные церковные, — сказал он. — Снял с разбитой повозки до города.

— Почему не выбросил?

— Потому что выбрасывать можно бесплатно позже.

Сейра затянула мешок и поставила рядом с книгой.

— Ты должен лежать, — сказала я.

— Я лежал. Не понравилось.

Сейра бросила ему связку ключей.

— Через угольный двор. В купальни не входить. Возьми книгу.

— Уже взял.

— Тогда почему сидишь?

— Ждал человека, который разрешит не слушать лекаря.

Мы вышли через кухню совета. На площади уже ставили переносные решётки. Городские стражники держали фонари, белые служители — списки. Людей выпускали по одному, спрашивали имя и место ночлега. Нэвы среди них не было.

Сейра остановилась в тени арки.

— В купальнях сейчас человек сорок. Половина названа в книге честно.

— А вторая?

— Названа честно чужими именами.

— Значит, списки бесполезны.

— Для дверей — нет.

Она показала на стражника с красным шнуром на плече. Городская форма стояла рядом с Белым Швом и делала облаву похожей на обычную проверку.

— По одному не пройдём, — сказал Тавр.

— По одному и не пойдём, — ответила Сейра.

Она повела нас в пекарню через задний двор. Хозяин Борн участвовал в первой проверке моего дара и тогда принёс лепёшки вместо платы. Сейчас он вытаскивал хлеб из печи, хотя было ещё светло.

— Закрывай лавку, — сказала Сейра.

— У меня очередь.

— Через час у тебя будет обыск.

Борн посмотрел на мою повязку, на книгу под рукой Тавра и задвинул ставню.

Через погреб пекарни мы вышли в мастерскую гончаров. Марта с красными от глины руками выслушала Сейру и позвала трёх подмастерьев. Никто не спрашивал, кто главный. Каждый называл две двери, где его знали без документов.

За четверть часа на столе из сырой глины появилась карта квартала. Не улицы — отношения.

Марта могла провести пятерых к канатчикам. Борн — спрятать шестерых в телегах с мукой. Красильщицы Лиса и Ханна знали ночной ход между тремя дворами. Прачки могли вывести детей в корзинах с бельём, но только до водяных ворот. Дальше требовался лодочник, который спал с сестрой одного кожевника и ненавидел её мужа.

— Это ваша сеть? — спросила я.

— Это город, — сказала Сейра. — Не льсти себе.

Мы послали Феса к купальням с одним приказом: общий зал не удерживать. Люди должны были выходить малыми группами через котельную, угольный люк и крышу сушильни. Никакого общего убежища. Никакого списка маршрутов. Каждый получал только следующую дверь.

Я пошла к купальням через двор красильщиков.

У ремесленной улицы уже кричали.

Белые плащи поставили людей лицом к стене. Один служитель читал имена, второй сверял запястья. Городской стражник держал женщину за локоть, пока её ребёнок собирал рассыпанные яблоки. Возле входа в купальни лежала сорванная медная вывеска.

На противоположной стороне улицы стоял Кавен.

Не в строю. Между двумя старшими служителями, без плаща и с перевязанной правой кистью. Один держал ладонь на его плече. Кавен увидел меня в щели между бочками. Взгляд не задержал.

Участвовать он не мог. Возможно, именно это ему и поручили.

Я пролезла через окно угольной кладовой. Внутри было темно и жарко. Трое посетителей ждали у котла: пожилой сапожник, девушка из общего зала и тот самый Борн, который каким-то образом успел раньше меня.

— Я короткой дорогой, — сказал он.

— Через печь?

— Через нормальные двери. Попробуй когда-нибудь.

Сейра пришла с другой стороны через несколько минут. Она вынула из шкафа три мотка ниток: красный, синий и некрашеный.

— Проверим, откуда текут сведения, — сказала она.

Красную нитку получил маршрут через двор стекольщиков к северным баням. Синюю — через кожевников к водяным воротам. Некрашеную — через гончаров в старые соляные подвалы. Каждому гонцу Сейра назвала только один цвет и одно место.

— А настоящие люди? — спросила я.

— Пойдут позже по двум маршрутам, которые не назвали никому.

— Если перехватят все три?

— Значит, они следят не за словами.

Из общего зала донёсся удар в дверь.

— Именем городского совета! Открыть для проверки списков!

Сейра сняла медную шпильку и положила на пол.

— Выходите, — сказала она тем, кто ждал у котла. — Решение каждый принимает сам. Канатчики, прачечная или остаться здесь. Я не обещаю безопасного пути.

Сапожник выбрал прачечную. Девушка — канатчиков. Борн остался.

— Это моя лепёшка в печи, — объяснил он.

Дверь ударили снова.

Мы поднялись на крышу. По мокрой черепице уже ползли люди из сушильни. Я передавала их через промежуток между домами, не касаясь знака. Один мужчина замер над переулком и отказался прыгать. Его жена уже стояла на другой крыше и звала.

— Три шага, — сказала я. — Потом край. Я поймаю.

— Не поймаешь.

— Верно. Там поймают двое гончаров. Я только совру увереннее.

Он прыгнул.

Внизу выбили служебную дверь.

К наступлению темноты купальни опустели почти полностью. Остались Борн, Сейра, я и две женщины, которые отказались бежать из собственного рабочего зала. Орден вошёл через главный вход и нашёл тёплые лежаки, мокрые полотенца и пустые шкафчики.

Мы смотрели из чердачного окна соседнего дома.

Оттуда было видно, как служители ходят по залу с книгой посетителей. Один называл имя, второй открывал шкафчик и складывал найденное в отдельный мешок. Чужая расчёска, рабочий пояс, детская рубаха — вещи снова становились доказательствами против отсутствующих владельцев.