Шёлковая ересь

Двери зала открылись.

Прелат Одвен Крой вошёл без стражи.

Он был ниже Кавена и почти вдвое шире. Белая одежда не скрывала возраста: кожа на шее лежала складками, левая нога двигалась чуть медленнее правой. На груди висел знак зашитого рта из чёрного металла. За ним шли двое писцов с ящиками документов.

Одвен поклонился пустому креслу.

— Простите опоздание. Меня не известили, что город рассматривает наше чрезвычайное производство.

— Заседание закрыто, — сказал Гевер.

— Поэтому я принёс ключ.

Один писец положил перед ним мандат. Печать была той же формы, что показывал Кавен, только в красном воске утопили серебряную нить.

— После голодного бунта совет передал Белому Шву право изолировать носителей разрушительных чар и лиц, способных возобновить массовое насилие, — сказал Одвен. — Срок полномочий действует до завершения Великого очищения.

— Бунт был шесть лет назад, — сказала Нэва.

— И закончился за один вечер.

— После чего чрезвычайное право осталось.

Одвен посмотрел на неё с усталостью учителя.

— Я вошёл на зерновую площадь между двумя толпами. У одной были крюки, у другой факелы. Поле тишины остановило обе. Семьсот человек разошлись. Двадцать три лежавших на мостовой остались последними погибшими, а не первыми из тысяч.

Никто не ответил сразу.

Это было хуже лжи. Правда с подсчитанными мёртвыми занимала в зале больше места.

Одвен указал на Орсу и свидетелей.

— Эти лица находятся под церковным производством. Я требую передачи.

— Они свидетели городской проверки, — сказала Нэва.

— Тогда город обязан обеспечить их явку. Вот распоряжение.

Нэва развернула принесённый стражником лист и положила перед Гевером.

— Совет требует от городской стражи содействовать Белому Шву в исполнении чрезвычайного мандата, — прочитала она. — Вы подписали это до заседания?

Гевер посмотрел на остальных.

— Проект подготовила канцелярия.

— Подписали?

— Решение требует голосования.

— Тогда голосуйте, — сказала Нэва.

Сначала голосовали за немедленную проверку зерновых дворов.

Три руки поднялись. Пять остались на столе.

Потом — за приостановку чрезвычайного мандата до открытого разбирательства.

Две руки.

Последним Гевер поставил вопрос о временной передаче прелату управления городской безопасностью до окончания очищения. Формулировка была длинной, полной оговорок о мире, снабжении и предотвращении паники.

Поднялись пять рук.

Мелда голосовала первой.

Нэва сняла капитанскую цепь с плеча и положила рядом с обломком реликвии.

— Не советую, — сказал Одвен.

— Что именно?

— Делать жест, который придётся отменить через минуту. Приказ уже действует. Без цепи вы просто горожанка, препятствующая законному задержанию.

Нэва посмотрела на Орсу.

Та считала поднятые руки.

— Пять, — сказала она. — Третий двор.

Нэва снова надела цепь.

— Свидетели останутся под городской охраной до письменной передачи, — произнесла она. — Писцы могут составлять её сколько угодно внимательно.

Одвен улыбнулся впервые.

— Разумеется.

Сейра уже собирала бумаги. Оригинал расписки исчез у неё в рукаве. Ирс закрыл обозную книгу и подал её Орсе, будто решение всё ещё принадлежало ей.

Нэва поставила двух стражников у главных дверей и повела писцов Одвена к столу оформлять передачу. Пока они спорили о каждом имени, советник по воде отодвинул деревянную панель за пустым креслом. За ней оказалась узкая служебная лестница.

Он не посмотрел на нас.

Просто оставил панель открытой.

Мы вывели Орсу, Мейра и Асту по одному. Ирс шёл последним с ведомостью под рубахой. Сейра поддерживала Асту, не касаясь её дрожащей руки. Я задержалась на верхней ступеньке.

Через щель был виден зал. Одвен стоял возле Нэвы и терпеливо диктовал писцу основания для передачи. Пустое кресло оставалось над ними обоими.

Красные линии под повязкой дрогнули.

Далеко, под монастырём, кто-то снова начал считать.

На улице уже били колокола. Не церковный ритм и не сигнал пожара — короткие городские удары, которыми закрывали квартальные ворота.

Снизу прибежал мальчик из купален. Лицо у него было белым от бега.

— Госпожа Сейра, — выдохнул он. — Белые плащи идут по ремесленной улице. У них списки.

Нэва обещала вывести свидетелей через закон.

Совет только что дал тому же закону городскую печать для облавы.