Шёлковая ересь

Мелда Орн провела ладонью по гладкой столешнице.

— У свидетельницы очевидны нарушения памяти. Она узнаёт брата только после подсказки, не способна назвать даты связной речью. Совет должен установить, не является ли её рассказ следствием воздействия отмеченной женщины.

— Моего? — спросила я.

— Вашего дара.

— Тогда попросите меня его применить. Сразу станет понятнее.

Мелда посмотрела на Гевера. Тот не оценил шутку, возможно, потому что уже собирался сказать то же самое.

— Совет должен увидеть заявленную связь, — произнёс он. — Без воздействия на волю присутствующих. Вы сможете передать свидетельнице вопрос и получить проверяемый ответ?

— Смогу попытаться, если она согласится.

— Но любое согласие после вашего воздействия сомнительно, — сказал советник долгов, полный мужчина с чернильными ногтями.

— Тогда не смогу.

— Почему?

— Потому что вы только что объявили любой результат подделкой.

— Не передёргивайте.

— Я даже рукой не пошевелила.

Сейра положила перед собой медную шпильку. Не оружие, не печать, не должностной знак. Просто вещь, которую она могла поднять и уйти.

Гевер указал на обломок в чаше.

— Капитан утверждает, что этот металл отозвался на вашу метку.

— Капитан видела, как пять замков открылись после согласия пяти людей.

— Двое из них остались внутри, — сказала Мелда.

— Двое из открытых камер остались по собственному решению. Остальные двери мы не открыли.

— Удобное объяснение неудачи.

Я посмотрела на неё.

— Хотите удобное? Я могла заставить их выйти. Не стала.

— Именно признание в такой возможности делает вас угрозой.

— А отказ — доказательством слабости. Хорошая система. Её внизу придумали?

Нэва резко подвинула чашу к середине стола. Металл звякнул.

— Я вошла в Дом тишины без воздействия Рады, — сказала она. — Увидела двадцать одну дверь, людей в обручах и устройство, подавлявшее способность отвечать. Я сняла этот фрагмент лично. Надзиратель напал на понятого лично. Я убила его лично. Если совету требуется свидетель без метки — он перед вами.

Мелда откинулась в кресле.

— Ваши полномочия касались стока.

— Сток привёл к тюрьме.

— К церковному учреждению чрезвычайного содержания.

— В котором горожан записывают весом.

Нэва раскрыла обозную книгу.

Орса повернула голову на шорох страниц.

— Тридцать семь, — сказала она.

— Рейсов, — подтвердил Ирс.

Орса ударила по столу дважды.

— Не ты.

Ирс закрыл рот.

Она протянула ладонь. Нэва передала ей книгу. Орса не читала строки как Ирс или Сейра. Она провела пальцем по краям страниц, находя вдавленные отметки, затем начала называть числа.

— Четыре. Один. Девять. Третий двор. Шесть. Два. Девять. Второй двор.

Мелда побледнела раньше, чем я поняла смысл.

Орса продолжала. Числа ложились на стол тяжёлыми одинаковыми предметами. Ирс взял чистый лист и записывал, но не объяснял. На восьмой группе советник по зерну привстал.

— Это номера складских ворот.

— И даты обозов, — сказала Нэва.

Мелда потянулась к книге.

Орса накрыла страницу ладонью.

— Моя очередь.

— Это церковная книга, — сказала Мелда.

— Городское доказательство, — ответила Нэва.

Гевер потребовал принести реестр складских выдач. Посыльный ушёл через боковую дверь и вернулся с двумя книгами, перевязанными зелёным шнуром. Мелда сама развязала узел. На пальцах у неё остались ворсинки.

Сверка заняла меньше времени, чем советники надеялись.

В дни, названные Орсой, зерно официально выходило из третьего двора в счёт церковного очищения. В обозной книге те же повозки принимали у долгового двора людей. Вес зерна списывали, но к монастырю оно не прибывало.

— Где зерно? — спросила Сейра.

Мелда перелистнула страницу.

— Возможно, ошибка записи.

— Одиннадцать месяцев ошибок? — спросил Ирс.

Орса коснулась его рукава. На этот раз не остановила.

— Необходимо проверить дворы, — сказала Нэва. — Сейчас. До смены караула.

Советник по зерну посмотрел на Мелду, потом на закрытые двери.

— Такие проверки вызывают панику. Запасы ограничены.

— Насколько? — спросила я.

— Это не относится к делу о незаконном содержании.

— Людей забрали после проверки складов. Повозками списывали зерно и перевозили людей. Очень относится.

— Вы не понимаете городского снабжения.

— Я понимаю пустой мешок.

— Не сомневаюсь, — сказала Мелда. — Ваше прежнее ремесло наверняка часто требовало лежать рядом с ним.

Сейра чуть повернула голову ко мне. Не предупреждение — проверка.

Я могла заставить Мелду почувствовать, как весь зал смотрит на неё раздетую. Знак уже знал этот путь: взять стыд, смешать с чужим вниманием, вернуть в тело так, чтобы колени ослабли. Быстро. Убедительно. Никто бы не увидел моей руки под столом.

Я поднялась.

Мелда напряглась.

— На торгах вы смеялись, — сказала я. — Там продавали одежду исчезнувших, инструменты должников и право распоряжаться чужими телами. Вы знали цены. Теперь не знаете, куда делось зерно.

— Сядьте.

— Нет.

Гевер потянулся к колокольчику председателя.

— Я ничего не применяю, — сказала я. — Вы же хотели проверить. Смотрите внимательно.

Он убрал руку.

Я прошла вдоль стола, не касаясь советников.

— На Земле люди вроде вас тоже любят закрытые заседания. Потом выходят и говорят, что никто не виноват: бумага ошиблась, дверь сама заперлась, еда случайно исчезла. Иногда их сажают. Иногда они платят. Иногда толпа хочет смерти.

— Вы угрожаете совету? — спросил долговой советник.

— Предлагаю более дешёвое наказание. Раз уж вы так любите проверять тела, виновных можно вывести на площадь без мантий и должностных цепей. Поставить на те же весы, на которых считали должников. Пусть каждый назовёт, сколько чужого голода купил своей подписью. Кто соврёт — начинает сначала.

Мелда смотрела на меня с ненавистью. Я приняла её за внимание и продолжила:

— Никакой казни. Никаких тайных камер. Только тело, имя и весь город, которому больше нельзя сказать, что цифры ошиблись сами.

Мне казалось это милосердием.

Сейра произнесла тихо, но услышали все:

— Они согласны?

Я остановилась.

— Это наказание.

— Значит, правила действуют только до приговора?

— Я предлагаю вместо смерти.

— Ты предлагаешь выбрать за них, какое унижение гуманнее.

Мелда коротко рассмеялась.

— Даже хозяйка борделя понимает вашу природу лучше вас.

Сейра не посмотрела на неё.

— Я хозяйка купален. А ты сейчас защищаешься моими словами.

В боковую дверь постучали.

Три раза, без паузы.

Нэва встала прежде, чем вошёл её стражник. Он держал свёрнутый приказ с красным шнуром.

— От канцелярии совета, капитан.

— Я уже в совете.

— Старшая печать.

Нэва разломила воск. Прочитала один раз, затем второй. Лицо не изменилось, но лист в её руке перестал шуршать.