Шёлковая ересь

Глава 9: Совет трезвых лиц

В зале весов было девять кресел и только восемь советников.

Девятое стояло на возвышении под городским гербом. Пустое, широкое, с резными львиными лапами. На его сиденье лежала цепь председателя — тяжёлая, серебряная, никем не надетая. Видимо, власть здесь начиналась с предмета, который все видели и никто не хотел брать первым.

Нас посадили ниже, за длинный стол для просителей.

Орса сидела между двумя людьми, которых вывела из Дома тишины: сухим стариком с красной полосой на шее и женщиной, у которой всё ещё дрожала левая кисть. Утром в камерах они были для меня просто двумя поднятыми ладонями. Теперь у них появились имена. Старика звали Мейр Танн, женщину — Аста Ровель.

Ирс стоял за сестрой, положив обе руки на спинку её стула. Он прибежал к главным воротам совета после посланного Нэвой стражника, увидел Орсу и не смог произнести её имя с первого раза. Орса узнала его не по лицу. Он назвал номер их старого зернового двора, и только тогда она коснулась его рукава.

Сейчас она не касалась никого.

Нэва разложила на столе высушенную ведомость, копию жалобы, свою запись осмотра и обозную книгу Тавра. Фрагмент реликвии лежал отдельно, в неглубокой медной чаше. Ткань с него сняли. Тусклый металл казался обломком водостока, пока красные линии под моей повязкой не начинали отвечать на его присутствие.

Тавра в зале не было. Лекарь совета оставил его в нижней комнате после того, как тот попробовал доказать, что удар копьём в живот лечится ходьбой по лестницам. Перед тем как дверь закрылась, Тавр успел назвать Нэву убийцей, меня — дурой, а себя — единственным здоровым человеком в здании.

Сейра сидела справа от меня. Расписку она держала при себе.

— Закрытое заседание, — объявил седой советник в зелёной мантии. — Сведения о церковном производстве не покидают зал до решения совета.

— Тогда откройте двери, — сказала Сейра.

Советник не сразу понял.

— Что?

— Если собираетесь вернуть свидетелей тем, на кого они свидетельствуют, пусть хотя бы площадь это увидит.

— Мы ещё ничего не собираемся.

— Поэтому двери пока закрыты, — сказала Сейра.

Нэва кашлянула в кулак. Возможно, прятала улыбку. После нижнего зала я не хотела угадывать её настроение.

Советник назвался Гевером Лантом, старшим по городским мерам. Остальные представились быстрее: кожа, зерно, вода, ворота, ремесленные долги. Должности звучали важнее имён. Я запомнила только советницу по складам — Мелду Орн. На торгах она сидела в первом ряду и смеялась, когда я спрашивала, можно ли вернуть купленного владельца из-за плохого ухода.

Гевер указал на Ирса.

— Реликварий, изложите обстоятельства обнаружения вашей сестры.

Ирс выпрямился.

— Орсу забрали одиннадцать месяцев назад после проверки третьего зернового двора. Мне сообщили, что её перевели для дачи показаний, затем — что она признана опасной для себя. Сегодня капитан Дорн обнаружила её в нижнем зале…

Орса ударила ногтем по столу.

Один раз.

Ирс замолчал.

— Я продолжу, — сказал он осторожнее. — Она находилась в железном обруче, подключённом к реликвии…

Два удара.

— Орса?

Она подняла голову. Взгляд задержался на его воротнике, а не на лице.

— Ты не находился.

В зале стало тихо.

— Я видел след на твоей шее.

— Видел след. Говори: видел след.

— Я пытаюсь объяснить им, что с тобой сделали.

— Со мной сделали со мной.

Ирс отпустил спинку стула.

Мне хотелось помочь ему. Подсказать фразу, перевести её короткие слова в удобную речь, которую советники не смогут назвать повреждённой. Именно поэтому я промолчала.

Орса повернулась к возвышению.

— Меня спросите.

Гевер сложил пальцы домиком.

— Хорошо. Назовите место содержания.

— Нижний зал.

— Основание?

— Проверила склад.

— Это занятие, а не основание задержания.

— Поэтому спросите их.

Она кивнула на пустую сторону зала, где должны были сидеть представители ордена.

Гевер перевёл взгляд на Мейра.

— Вы можете подтвердить слова Орсы Мель?

Старик положил обе ладони на стол. На правой не хватало двух ногтей. Он посмотрел не на советников, а на медную чашу с фрагментом.

— Могу подтвердить чашу, — сказал он. — Дверь. Обруч. Пять ударов.

— Как долго вы находились в нижнем зале?

— Не знаю.

— Дни? Недели?

— Между едой было пять ударов. Между водой — десять. Потом воду переставили.

Советник по долгам вздохнул.

— Нам необходимы сроки, иначе показание невозможно сопоставить с реестром.

Мейр медленно повернул к нему голову.

— У вас забрали часы?

— В городе время считают колоколами.

— У нас был один.

Он коснулся красной полосы на шее. Движение вышло спокойным, почти рассеянным.

— Пятый удар говорил не время. Он говорил, чего не хотеть.

Аста до сих пор прятала дрожащую кисть под столом. Сейра ничего ей не предлагала: ни воды, ни прикосновения, ни ободряющего кивка. Просто отодвинула свой стул, оставив женщине больше места.

— А вы? — спросил Гевер.

Аста вытащила руку на свет.

— Меня взяли у красильного двора.

— За что?

— За долги хозяина.

— Ваши собственные обязательства были погашены?

— Я работала там шесть лет.

— Это не ответ.

Аста сжала пальцы, но дрожь только усилилась.

— Так говорил человек в белом фартуке.

Советник отвёл глаза первым.

— Кто открыл вашу камеру сегодня? — спросила Мелда.

— Я.

— Вы сломали замок?

— Положила руку на пол.

— После приказа отмеченной?

— После предложения.

— Она объяснила, чего ждёт от вас?

— Да.

— И после этого вы покинули помещение вместе с ней.

Аста посмотрела на меня. В нижнем зале она не отступила обратно в камеру, как другая женщина. Она пошла с Орсой. Я не знала почему и не имела права заполнять молчание удобной причиной.

— Я пошла с Орсой, — сказала Аста.

— Это не одно и то же?

— Нет.

Мелда постучала пальцем по столу.

— Три человека из одного магического контура повторяют одинаковые формулировки о выборе. Именно это и требуется проверить.

— Я не говорила про выбор, — сказала Орса.

Мелда повернулась к ней.

— Вы назвали Раде Черемис подключённые камеры.

— Назвала двери.

— Затем вышли вместе с ней.

— Вышла с цифрами.

— Разница слов не меняет последовательность действий.

— Тогда зачем вы спрашиваете слова?

У советника по воде дёрнулся угол рта. Гевер заметил и нахмурился.

— Мы спрашиваем, чтобы отличить личные воспоминания от общего воздействия, — сказал он.

— Разведите нас, — предложила Аста. — Спросите отдельно.

— Закрытое заседание не приспособлено для раздельного дознания.

— Нижний зал был приспособлен, — сказал Мейр.

Никто больше не жаловался на недостаток связной речи.