Шёлковая ересь

— Здесь что-то есть, — сказала я.

Тавр заслонил нас телом. Сейра разрезала нитку медной шпилькой.

Из подкладки выпал сложенный в длину лист.

Ирс поймал его раньше, чем бумага коснулась земли. Развернул один край и прижал пальцы к полям.

Там шли короткие косые черты, сгруппированные по четыре и перечёркнутые пятой.

— Орса, — выдохнул он.

— Ты её знаешь? — спросила я.

Ирс посмотрел на белых служителей возле помоста.

— Сестра.

— Она уехала?

Шрам на его горле дёрнулся.

— Она проверяла зерновые книги. Нашла две ведомости с одной печатью и разным весом. Потом её забрали для разговора. В книге написали, что долг закрыт переводом.

Сейра раскрыла лист шире. В столбцах повторялись даты, номера и два слова, которые она прочитала шёпотом:

— Дом тишины.

Ирс схватил её за запястье, сразу отпустил и спрятал руки в рукава.

— Не выносите оригинал. На выходе проверят.

— Тогда зачем его прятали? — спросил Тавр.

— Наверное, чтобы кто-нибудь нашёл после продажи. Орса знала, что вещи расходятся дальше бумаг.

— Тебе нужна сестра или ведомость? — спросила я.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было просьбы о красивом спасении.

— Копия реестра из внутренней счётной. Там переводы. Если вынести Орсу одну, они скажут, что мы украли должницу. Если вынести реестр, придётся объяснять остальных.

— Где счётная?

— За галереей. Две двери, одна печать. Я ношу туда воду, но книги считают до и после.

За спиной ударил медный жезл.

Двор замолчал.

Кавен Рут стоял у помоста.

Он был в том же коротком белом плаще, только серебряная скоба теперь держала высокий ворот. Двое служителей шли следом. Кавен посмотрел на меня, не задержался и протянул распорядителю раскрытую ладонь.

— Книга торгов.

— Господин дознаватель, торг законный.

— Поэтому книга существует.

Писец принёс её. Кавен нашёл строку, прочитал номер и посмотрел под наш навес.

— Этот лот выставлен ошибочно.

— Уже продан, — сказала Сейра.

— Верните деньги.

— В объявлении обещан возврат покупателю. Не продавцу.

Несколько человек засмеялись. Кавен повернулся к распорядителю.

— Вы продали имущество действующего церковного производства.

— В списке стояло разрешение канцелярии.

— Тогда вы либо не умеете читать разрешения, либо умеете подделывать печати. Что предпочитаете записать?

Распорядитель побледнел под бородой.

Кавен велел служителям забрать сундуки. Тавр не отошёл от ящика.

— Расписка у покупателя, — сказал он.

— Останется у покупателя. Имущество изымается для проверки.

— Вместе с содержимым?

— Обычно сундуки проверяют с содержимым.

Один из служителей потянул свёрток. Ирс успел сложить ведомость и вернуть в подкладку, но край бумаги остался снаружи.

Кавен увидел.

Он подошёл, вырвал пальто из рук служителя и вытянул ведомость из подкладки. Пробежал глазами верхнюю строку, перевернул лист на торговой книге и карандашом добавил две короткие строки, будто отмечал место изъятия. Потом сложил бумагу вчетверо и зажал в ладони. На доске ящика торчал погнутый гвоздь. Кавен задел его костяшками. Кожа разошлась, кровь попала на сгиб бумаги.

— Небрежно упаковано, — сказал он распорядителю. — К штрафу добавьте порчу имущества.

Затем повернулся ко мне.

— Отойдите от изъятого товара.

— Я выбирала его дольше, чем вы.

— Плохо выбрали.

Он взял меня за правый локоть и отвёл на два шага. Прикосновение было сухим и служебным. Никакой связи не возникло.

Кавен отпустил руку, но его окровавленные пальцы скользнули по краю моего рукава. Внутрь легло что-то плоское.

— Ещё одна помеха торгам, — произнёс он достаточно громко, — и я проверю происхождение вашего платья вместе с его хозяйкой.

— Платье не продаётся.

— Сегодня здесь всё продаётся по ошибке.

Служители унесли лот. Кавен забрал торговую книгу и распорядителя. Ирс поднял пустой поднос и исчез за галереей, не посмотрев на нас.

Торги продолжились через несколько минут. Голоса стали тише. Люди уже не смеялись, зато имя Орсы Мель переходило от скамьи к скамье.

Сейра держала расписку двумя пальцами.

— Пять серебряных и восемь медных за бумагу о том, что мне ничего не принадлежит.

— Дорого? — спросила я.

— Для доказательства — нормально. Для мебели — грабёж.

Тавр посмотрел на мой рукав.

— Чешется?

— Кровит.

— У тебя правая рука целая.

— Не моя кровь.

Мы ушли до вечернего колокола. У ворот служитель забрал залоговые круги, сверил их с книгой и потребовал показать покупки. Сейра протянула расписку. Он прочитал номер, нашёл рядом отметку об изъятии и заглянул в пустые руки Тавра.

— Товар остался на проверку, — сказала Сейра.

— Жалобу подадите в канцелярию.

— Сначала посчитаю, сколько она стоит.

Служитель проверил карманы плаща Тавра и сумку Сейры. Моё платье осмотрел взглядом, не предложив распороть дорогую ткань перед очередью покупателей. Страница лежала в рукаве; кровь на сгибе липла к коже. Нас выпустили.

За соляным амбаром я сунула пальцы в рукав и достала сложенную страницу. На ней были строки с датами и стрелками между номерами камер. Сейра прочитала три слова: «перевод», «нижний зал», «свидетель».

На обороте Кавен написал место и время.

— Старая красильня у сточной канавы, — прочитал Тавр. — После второго ночного колокола. Одной.

— Очень любезно.

— Он мог оставить ловушку.

— Мог оставить ничего.

Страница пахла железом. Кровь Кавена ещё не высохла по сгибу и отпечаталась на кожаной перчатке.

Сейра убрала расписку за пояс. Я сложила страницу и спрятала под повязку, рядом со знаком.

Красные линии отозвались коротким теплом.