Шёлковая ересь

Глава 5: Торги пустыми именами

Через день после проверки Сейра принесла платье, которое стоило дороже купален за хороший день.

Сейра сообщила это, затягивая шнуровку у меня на спине. Тёмно-зелёная ткань держала грудь без бретелей, расширялась от талии и заканчивалась на ладонь выше щиколоток. Вышивка по краю изображала переплетённые медные листья. Каждый лист, по словам Сейры, прибавлял к цене ещё одну ночь с полными залами.

— Дышать обязательно? — спросила я.

— Для богатой женщины — нежелательно. Мешает осанке.

Она дёрнула шнур сильнее.

Я упёрлась ладонями в стол. Повязка на левой руке осталась под длинной перчаткой из тонкой кожи. Красные линии с утра вели себя спокойно, и я не собиралась выяснять, как они отнесутся к толпе покупателей.

Тавр сидел у двери и считал монеты Сейры. Левую руку он уже не привязывал к груди, но держал близко к телу. Перед ним лежали две серебряные пластинки, горсть меди и долговая доля угольного двора.

— Этим покупать людей? — спросила я.

— Вещи, — ответил он.

— Вместе с владельцами, говорил ты.

— Я говорил, как тебе выглядеть.

Сейра сунула мне в волосы две медные шпильки и отошла на шаг.

— Выглядишь так, будто можешь купить владельца, а потом вернуть из-за плохого ухода.

— Подойдёт.

— Покупателем буду я, — сказала она. — Ты задаёшь вопросы. Тавр следит, чтобы нас не выгнали до нужного лота.

— А если выгонят после?

— Тогда услуга всё равно оплачена, — сказал Тавр.

Я посмотрела на него через зеркало. Он не улыбался.

— Ты ведь не ради одежды туда идёшь.

— Ради долга.

— Чьего?

— Твоего. Остальные потом.

Сейра накинула мне на плечи короткий плащ с меховой каймой. Мех пах лавандой и чужими духами.

— Магию не используешь, — сказала она.

— Не собиралась.

— Поэтому повторяю при свидетеле.

Тавр поднял здоровую руку.

— Слышу. Если у распорядителя потекут слюни, это его собственная работа.

— Если потекут, купим ему тряпку, — ответила я.

До соляных ворот шли пешком. Тавр оставил повозку во дворе купален: церковный обоз у церковного склада привлёк бы больше внимания, чем моё платье. Улицы подсохли. В канавах ещё стояла мутная вода, зато над крышами появился бледный свет.

Люди оборачивались на платье. Женщины чаще смотрели на вышивку, мужчины — куда позволял вырез. Я держала подбородок выше и шла медленно. Сломанные сапоги остались в купальнях; Сейра нашла мне мягкие туфли, которые натирали пятки с первой сотни шагов.

Церковный склад занимал двор между городской стеной и длинным соляным амбаром. Над воротами висел белый знак с зашитым ртом. Под ним прибили объявление, исписанное крупными чёрными строками. Читать я по-прежнему не могла.

— Что обещают? — спросила я.

— Честный торг, — сказал Тавр.

— Уже смешно.

— И возврат денег за ошибочно выставленное имущество.

— Тогда совсем смешно.

Во дворе поставили помост, стол писцов и ряды длинных скамей. Под навесом ждали лоты: сундуки, связки инструментов, свёрнутая одежда, мебель, мешки, клетки без животных. На каждой вещи висела деревянная бирка. Покупателей оказалось около сотни. Мастеровые пришли за дешёвым железом, перекупщики — за всем сразу. Несколько женщин в дорогих плащах сидели впереди и держали возле ног слуг с корзинами.

У входа покупателей записывали. Писец спросил имя Сейры, двор и размер залога. На меня он посмотрел поверх дощечки.

— Сопровождающая?

— Оценщица, — сказала я.

— Какой товар оцениваете?

— Тот, который умеет жаловаться после покупки.

Писец перевёл взгляд на Сейру.

— Людей сегодня нет.

— Тогда день будет короче, — ответила она.

Тавр положил на стол серебряную пластинку. Писец проверил край зубом, записал нас и выдал Сейре деревянный круг с номером. Тавру круга не досталось.

— Слуги стоят сзади, — сообщил писец.

— Он возница, — сказала я.

— Возницы тоже.

Тавр забрал серебро, которое писец ещё не успел убрать.

— Тогда покупательницы тоже стоят сзади. Деньги у меня.

Писец посмотрел на его перевязанное плечо, нож и монету. Потом выдал второй круг.

— Оружие не доставать.

— Левой рукой обещаю.

За столом сидели двое служителей Белого Шва. Один ставил печати на залогах, второй сравнивал номера в толстой книге. Они не разглядывали лица, пока Сейра не назвала купальни. Перо второго служителя остановилось.

— «Медный пар»?

— Другого у меня нет.

— На вас поступала жалоба.

— На воду, пар или голых посетителей?

— На нарушение порядка.

— Капитан Нэва взяла штраф на месте, — сказала Сейра. — При двух стражниках и полном зале свидетелей.

Служитель нашёл отметку в книге и постучал по ней ногтем.

— Оплачено.

Он провёл пальцем по строке, оставил возле имени Сейры маленькую чёрную точку и пропустил нас. Я запомнила точку. Покупка ещё не состоялась, а бумажный след уже начался.

Я выбрала место рядом с ними.

Одна женщина подвинула юбку, чтобы ткань не коснулась моего платья.

— Новый дом? — спросила она.

— Пока выбираю, чем наполнить старый.

Её взгляд задержался на моём вырезе.

— Увеселительный?

— Если гости скучают, дом плохо работает.

Она кивнула с таким видом, будто я подтвердила разумную ставку налога.

Сейра села позади. Тавр остался у прохода, откуда видел помост и ворота.

Распорядитель вышел с медным жезлом. Низкий, круглый, с бородой, разделённой на три смазанные маслом пряди. На белом воротнике висела синяя печать канцелярии. Он ударил жезлом по доске, и разговоры стихли.

Первые лоты ушли быстро. Две скамьи из закрытой харчевни, набор глиняных чаш, кузнечные клещи. Распорядитель называл прежнего владельца только тогда, когда это повышало цену.

— Клещи мастера Ворда! — кричал он. — Двадцать лет честной работы, железо без трещин!

— Почему мастер продаёт? — спросил кто-то.

— Уехал к сыну.

— У него дочери.

Во дворе засмеялись. Распорядитель ударил жезлом и назвал следующую ставку.

Женщина рядом со мной купила скамьи. Её слуга отнёс деревянный круг писцу и вернулся с распиской ещё до следующего лота.

— Для дома? — спросила я.

— Для ожидальной комнаты.

— Лекарь?

— Сводня.

Она сказала это без улыбки. На шее у неё висели три узких ключа.

— Значит, мы почти коллеги.

— У меня женщины выбирают сами.

— У меня пока нет ни дома, ни женщин. Выбираю порядок расходов.

Она осмотрела мои туфли, платье и перчатку на левой руке.

— Начала не с того конца. Сначала крыша. Потом люди. Потом шторы, если люди некрасивые.

— А скамьи?

— Чтобы мужья ждали снаружи.

Тавр кашлянул в проходе. Я не обернулась. Женщина представилась Далой и показала, где на бирках отмечены долги, конфискации и добровольные продажи. Три разных значка оказались похожи настолько, что издалека различить их было невозможно.