Шёлковая ересь

Прикосновения к запястью в его границах не было. Моё тоже никто не спрашивал.

Я отдёрнула руку.

Орен схватил узел.

Лиса ударила ладонью по камню.

Раз.

Орен дёрнул ткань.

Два.

Я почувствовала, как его желание меняется. Под возбуждением лежало ожидание. Не любопытство — готовность увидеть определённый результат. Он хотел, чтобы я сорвалась, удержала его, заставила отпустить.

Три.

Контур требовал одного движения. Я могла сжать его желание, как у Ревека. Могла поставить Орена на колени и продолжить связь с остальными, не потеряв накопленное тепло.

Я ударила ладонью по лежаку три раза вслед за Лисой.

Потом разорвала весь контур.

За дверью скрипнул отодвинутый табурет.

Тепло вышло из тела сразу. Колени ослабли. Боль Элвина вернулась в мои руки коротким серым толчком, смех Ханны оборвался, желание Борна исчезло. Красные линии вспыхнули и погасли под повязкой.

Марта выругалась.

Орен остался передо мной. Без общей связи он оказался просто мужчиной, державшим меня за бинт.

— Отпусти, — сказала я.

Он отпустил.

Сейра позвонила в колокольчик. Звук ударил по камню и пару.

— Проверка закончена. Все одеваются.

— Из-за одного? — спросил Орен.

— Из-за трёх ударов.

— Я остановился.

Лиса показала на край повязки в его пальцах.

— После третьего.

— Я не понял.

— Остальные поняли, — сказала Сейра.

Орен шагнул к рубахе. Поднял её вместе с браслетом. Кожаная полоска перевернулась.

На внутренней стороне блеснула маленькая белая пластина с вырезанным знаком зашитого рта.

Тавр появился в дверях.

— Красиво, — сказал он.

Орен бросился не к выходу, а к дальней стене.

Тавр оказался прав: там была другая дверь. Узкая створка вела к лестнице для золы. Орен распахнул её и выскочил в коридор.

Тавр не стал хватать его больной рукой. Подставил ногу. Орен перелетел через ступеньку, ударился плечом о стену и упал. Тавр сел ему на поясницу и прижал правое запястье к полу.

— Не ломать кости, — напомнил он. — Сам написал.

Сейра велела остальным остаться в парной. Я вышла за ней. Ноги дрожали после разрыва контура, поэтому пришлось держаться за косяк.

Тавр снял с Орена браслет. Белая пластина была пришита к коже четырьмя тонкими нитями. В кармане рубахи нашёлся сложенный лист с синей печатью.

— Читать умеешь? — спросила я.

— Когда выгодно.

Он развернул лист одной рукой. Сейра забрала его и поднесла к окну.

— Канцелярия прелата Одвена Кроя, — прочитала она. — Допуск в купальни. Наблюдение за проявлением запретного дара. Свидетельство утраты воли получить до полудня.

Орен поднял голову.

— Я никого не заставлял.

— Ты хотел, чтобы заставили тебя, — сказала я.

— Это не преступление.

— Для меня сегодня оказалось дорогим.

Сейра продолжила читать.

— В случае подтверждения передать сведения распорядителю торгов. Лот... — Она назвала число. — Дата — послезавтра.

Сейра поднесла лист ближе к окну.

— Здесь ещё строка мелким письмом: одежда, долговые жетоны и рабочие инструменты задержанных. Перед продажей снять прежние имена.

Тавр перестал улыбаться.

— Повтори номер.

Сейра повторила.

— Знаешь? — спросила я.

— Теперь знаю, какую услугу ты мне окажешь.

— Мы договаривались назвать её заранее.

— До торгов два дня. Это заранее.

Он поднялся с Орена и заставил того сесть у стены. Молодой мужчина потирал запястье.

— Что за лот?

— Вещи людей, которые официально уехали из города, — сказал Тавр.

Сейра сложила письмо по старым сгибам.

— Ты возишь тела, я стираю бельё, а орден торгует чужими жизнями. У каждого своё ремесло.

Из парной выглянула Марта.

— Нам можно выйти или мы теперь свидетели государственной тайны?

— Вы свидетели того, что три удара сработали, — ответила Сейра. — Остальное услышите, когда оденетесь.

— Пальцы снова ноют.

— Потому что контур остановили.

Марта посмотрела на меня.

— Правильно остановили.

Она вернулась внутрь.

Сейра отвела Орена в кладовую и заперла дверь. Тавр остался у порога. Я вернулась в малую парную.

Люди одевались медленно. Элвин снова закрепил распорку на колене. Лиса держала дощечку с границами, Ханна читала свою. Борн раздавал остатки лепёшек.

— Это всё было зря? — спросил он.

— Нет, — сказала Сейра из дверей. — Вы узнали, что она может остановиться.

— А боль вернулась, — заметил Элвин.

— Значит, она не украла её навсегда вместе с частью тебя.

Он подумал и кивнул.

Сейра собрала дощечки. Лисину отдала Ханне и заставила ещё раз прочитать вслух. Потом связала все шесть шнуром.

— Они останутся у меня.

— Почему не сжечь? — спросила я.

— Потому что завтра ты снова решишь, что достаточно хорошего намерения.

— Я остановилась.

— После того как Лиса ударила первой.

— Я повторила.

— Поэтому остаёшься на неделю.

Это не прозвучало похвалой. Сейра убрала дощечки в шкаф и заперла.

Тавр ждал в коридоре с письмом и последней лепёшкой.

— На торгах тебе понадобится одежда, — сказал он.

— У меня есть платье.

— В нём тебя примут за лот.

— А кем нужно выглядеть?

— Женщиной, которая покупает лоты вместе с владельцами.

— Значит, дорого.

— Значит, очень дорого.

Он откусил лепёшку и протянул письмо Сейре. Синяя печать осталась целой.

За дверью кладовой Орен ударил кулаком один раз. Потом второй.

Третьего удара не последовало.