Шёлковая ересь

Глава 4: Правила отклика

Утром на столе лежали шесть дощечек, кусок мела и медный колокольчик.

— Это зачем? — спросила я.

Сейра поставила рядом кувшин с водой.

— Чтобы ты не могла сказать, будто чего-то не слышала.

Малая парная ещё не прогрелась. В каменной печи потрескивали дрова, от пола тянуло ночным холодом. Вдоль стен стояли три широких лежака. Окно Сейра закрыла ставнями, дверь оставила открытой.

Я сидела в коротком халате. Под ним кожа пахла вчерашним мылом. На левом предплечье лежала свежая повязка; красные линии за ночь не отступили, но перестали мокнуть.

Тавр устроился в коридоре на табурете. Левую руку лекарь прибинтовал к груди. Правой он чистил яблоко ножом мародёра.

— Его всё-таки записали оружием без ножен, — сказала я.

— Теперь есть ножны.

— Чьи?

— Лишние.

Сейра отобрала у него яблочную кожуру и выбросила в ведро.

— Внутрь не входишь.

— Не собирался.

— За дверью тоже не подслушиваешь.

— Тогда зачем посадила здесь?

— Чтобы ловил тех, кто выйдет не через эту дверь.

Тавр посмотрел на стену, затем на потолок.

— У тебя есть другая дверь?

— Теперь будешь искать до полудня.

Пришли пятеро. Шестого ждали дольше.

Первой вошла женщина с руками, красными от глины. Представилась Мартой, сняла шерстяную куртку и сразу спросила, сколько заплатят. За ней появился пожилой мужчина с деревянной распоркой на правом колене. Его звали Элвин; он хромал, но отказался от помощи. Две сестры-красильщицы назвались Лисой и Ханной. Они были похожи только рыжими пятнами на пальцах. Пятый, широкоплечий пекарь Борн, принёс мешок тёплых лепёшек и потребовал считать его вкладом в общее дело.

Сейра пересчитала людей.

— Где шестой?

— Во дворе спрашивал, точно ли всё добровольно, — ответила Марта.

— Разумный вопрос.

Шестой вошёл, пока она говорила. Молодой мужчина в тёмной рубахе прикрыл за собой дверь и назвался Ореном. На левом запястье у него был широкий кожаный браслет. Он оглядел парную, меня и дощечки.

— Я могу уйти в любой момент?

— Можешь уйти сейчас, — сказала Сейра.

— Я спросил про потом.

— Тоже можешь.

Она закрыла дверь и раздала дощечки.

— Писать умеют все?

Лиса подняла руку.

— Я читаю, но мел путаю.

— Ханна запишет с твоих слов. Потом прочитает вслух.

Сейра повернулась ко мне.

— Начинай.

— Что начинать?

— Перечисляй, что собираешься делать.

Шесть человек смотрели на меня. Марта уже взяла лепёшку. Борн следил, чтобы она не отломила слишком много.

— Я пока не знаю, — сказала я. — В этом смысл проверки.

— Тогда проверка закончилась.

Сейра протянула руку к колокольчику.

— Хорошо. Я могу касаться рук, плеч, шеи, лица. Могу целовать. Могу снять халат, если никто не против. Могу заставить вас почувствовать чужое возбуждение.

— Заставить? — спросила Ханна.

— Передать. Если вы разрешите.

— Это разные слова, — сказала Сейра.

— Сегодня — разные.

Она записала что-то на своей дощечке.

— Дальше.

— Я не буду причинять боль. Не буду приказывать двигаться. Не стану удерживать человека, если он захочет выйти. Не полезу под одежду без отдельного разрешения.

Марта прожевала лепёшку.

— А с отдельным?

— Посмотрим, сколько Сейра платит.

— Нисколько, — ответила Сейра. — Вы получаете баню, еду и право первыми узнать, опасна ли она.

— Значит, платят страхом, — буркнул Борн.

— Ты принёс лепёшки добровольно.

— Уже жалею.

Сейра заставила каждого назвать границы вслух. Марта разрешила касаться рук, спины и груди, но запретила лицо. Элвин согласился только на ладони и больное колено. Лиса не хотела раздеваться и попросила не передавать её ощущения сестре. Ханна разрешила объятия и поцелуй, если сама потянется первой. Борн заявил, что разрешает всё выше пояса, кроме волос. Орен сказал:

— Без ограничений.

Сейра даже не подняла головы.

— Так не бывает.

— У меня бывает.

— Назови хотя бы одно «нет».

Он улыбнулся.

— Не ломать кости.

— Ещё.

— Не душить.

— Ещё.

— Не заставлять говорить.

Мел скрипнул по дощечке.

После границ Сейра потребовала выбрать общий знак остановки. Борн предложил слово. Лиса возразила, что голос может пропасть. Элвин поднял два пальца.

— Увидят не все, — сказала Ханна.

Марта ударила ладонью по лежаку. Камень отозвался глухо.

— Вот это услышат.

Сошлись на трёх ударах ладонью по любой твёрдой поверхности. Колокольчик остался у Сейры. Если она звонила, прекращалось всё, даже если никто из участников не просил.

— А если я не соглашусь? — спросила я.

— Тогда ничего не начнётся.

— Я про остановку.

— Твои три удара равны любым другим.

Она сказала это без паузы. Я кивнула.

Парная нагрелась. Сейра плеснула воду на камни, и первый пар поднялся к потолку. Люди сняли верхнюю одежду. Никто не торопился. Лиса осталась в длинной рубахе, Элвин закатал штанину до колена, Борн разделся по пояс. Орен снял рубаху и положил браслет поверх неё так, чтобы пряжка оказалась снизу.

Я заметила движение, но не придала ему значения.

Сейра села у двери с колокольчиком на коленях.

— Кто первый?

Марта подняла красные от глины руки.

— Давай узнаем, зачем я потеряла утро.

Я села напротив. Её ладони были шершавыми и горячими. Вчера я почувствовала шахтёров раньше, чем решила вмешаться. Сейчас между нами ничего не возникло.

— Что вы хотите? — спросила я.

— Чтобы перестали ныть пальцы.

— Это всё?

— А должно быть интереснее?

Я провела большими пальцами по её ладоням. Марта смотрела спокойно. Никакой верёвки. Я наклонилась ближе, вдохнула запах глины и печного дыма.

— Можно поцеловать запястье?

— Можно.

Губы коснулись кожи.

Связь появилась без боли.

Она не натянулась между нами, а легла на ладони, как тёплая вода. Я почувствовала усталость в пальцах Марты, мелкие воспалённые суставы, удовольствие от тепла и любопытство. За ним не было приказа или голода. Можно было войти глубже, но дверь оставалась открытой в обе стороны.

Я направила тепло к её пальцам.

Марта выдохнула.

— Вот зараза.

— Больно?

— Наоборот.

Она согнула руки. Хрустнули два сустава.

— Ещё можно? — спросила я.

— Можно.

Красные линии под повязкой нагрелись, но не обожгли. От Марты пришло короткое удовольствие, простое и телесное. Я пропустила его через себя и вернула ослабленным. Она улыбнулась, не потеряв ни речи, ни выражения лица.

— Хватит, — сказала Марта через минуту.

Я разжала руки. Связь исчезла, оставив обычное тепло на коже.

— Пальцы не ноют, — сообщила она остальным. — Но я всё равно хочу оплату.