Страница 40 из 55
Артём посмотрел на Тамиру. Портовая воровка. Двадцать пять лет. Хромая нога. Быстрые руки. Ещё более быстрая голова.
— Хорошо, — сказал он. — Перерисуй.
Они поднялись по скрипучей лестнице. Хозяин трактира смотрел сквозь них — как через стекло. Профессиональная слепота человека, который выжил в Нижнем квартале, потому что ничего не видел и ничего не помнил.
На улице — ночь. Тервин шумел приглушённо: где-то лаяла собака, где-то стучали колёса, где-то звякнула посуда. Фонари горели на каждом третьем углу — остальные давно не заправлялись. Патруль Ордена прошёл по дальнему перекрёстку — два человека в плащах, жезлы у бёдер, шаг размеренный. Рутинный обход.
Артём стоял и думал.
Зелье силы — в руках ликвидаторов. Зелье разума — в головах шпионов. Его работа — его ночи, его формулы, его «я могу и должен» — служила обеим сторонам одновременно. Он варил для Нижнего квартала, а Орден перехватывал и раздавал своим. Он создал оружие, которое стреляло в обе стороны.
Лаурин верил. Юста не могла его полностью опровергнуть. И Артём — тоже. «Если запрещённое оружие существует, государство должно им владеть.» Логика была. Холодная, жестокая, но логика. Серая чума подтверждала: бесконтрольная алхимия убивала. Артём подтверждал — своими мутациями, своими зависимыми, своими трупами.
Разница — в «только». Государство должно им владеть — только оно? И что делает государство, когда само становится тем, от чего защищает? Лаурин нарушал закон, который сам защищал. Артём нарушал его же — с другой стороны стены. Оба считали, что правы. Оба — частично.
Простых ответов не было. Артём к ним больше не стремился.
— Идём, — сказала Тамира. — Нам в разные стороны.
Артём кивнул. Сложил схему — оригинал, орденская бумага, пусть маячок или нет, — и спрятал за пазуху. Тамира уйдёт к себе, перерисует по памяти. Он — в подземную лабораторию, к черновикам стабилизатора, к формулам, которые не складываются, к вопросам, на которые нет ответов.
Но теперь у него было кое-что новое. Не союзник — нет. Не план — нет. Информация. Карта изнанки. Знание того, что Орден — не монолит, а конструкция с трещинами. И в трещинах — те же зелья, что на его стеллажах.
Мост. Та же река, что вчера. Тёмная, маслянистая. Фонари отражались в воде, как жёлтые точки. Артём шёл — не торопясь, не убегая. Как человек, у которого появились не ответы, а правильные вопросы.
Это было хуже. И — полезнее.