Страница 66 из 88
Площадка — набережная с лавочками для гуляющих. Гул двух тяжёлых армейских Ми-8, заходящих на посадку слева и справа от нас, почти полностью заглушил свист турбин нашей вертушки. Степан ювелирно положил лёгкую машину на бетонные плиты, подняв тучу пыли и мелкого мусора. Военные борты сели чуть дальше, соблюдая дистанцию. Их лопасти ещё рубили воздух, а аппарели уже пошли вниз.
Я отстегнул ремни и распахнул дверь. В кабину ударил тяжёлый, влажный воздух. Запах. Мой гиперчувствительный нос развернул палитру, как газовый хроматограф: сырая рыба, свежая кровь мутантов, нотка морозной свежести от работающих крио-эмиттеров, горечь пороховой гари, подсохшая слизь угря… И под всем этим глубокое, илистое амбре реки. В такие моменты почти жалею, что получил сверхчеловеческое восприятие.
Спрыгнул на землю.
Бортстрелки «Рыси» тоже покинули вертолёты. Четверо бойцов — каски, разгрузки, автоматы. Они рассредоточились по периметру. Движения отточенные, экономные, без суеты. Опустились на колено, прикрыли сектора. Один из них поднял сжатый кулак — сигнал «чисто».
С борта ведущего Ми-8 сошёл Соболев.
Полковник ступил на бетон, и я физически ощутил, как температура воздуха рядом с ним упала. Криогенная аура. Пассивный навык, работающий постоянно. Трава, пробивавшаяся на стыках плит, под его ботинками побелела от инея, но он этого, казалось, не замечал — или давно привык. Впрочем, на улице и так прохладно, а ледяной командир только добавил морозца.
За ним появились Воронов с планшетом и Дым. Свой АК-12 он закинул на ремне за спину.
— Ну-с, — Соболев остановился, заложив руки за спину, и воззрился на мой улов.
Голова Илистого Угря валялась в грязи. Обрубок шеи зиял чёрным уродством. Вокруг застывшие потёки слизи, слегка маслянистой. Тело тянулось вдоль берега, и тянулось, и тянулось…
— Семьдесят два метра, — Воронов сверился с данными на экране. — Диаметр в районе грудной секции… шесть и восемь десятых метра, — он посмотрел на Соболева и тихо добавил: — Товарищ полковник, записи не передавали… вот этого.
— Вижу, — голос Соболева остался ровным, но сердце выдало его. Семьдесят ударов в минуту, на шесть больше обычного. — Впечатляет.
Моя команда тоже начала покидать борт. Медведь окинул взором предстоящие работы и сказал:
— Лёх, я всё понимаю, но мы это за год не съедим. Даже если вы с Борей будете жрать в три горла.
— Эй! — возмутился выпрыгнувший Борис. — Я, между прочим, на мясной диете! Мне белок нужен.
— Вот белка тут — на целую армию, — заметила Искра и безмятежно зевнула. — Суши-вечеринка объявляется открытой. Главное, чтобы васаби хватило.
Олеся, выскочив из вертолёта, подалась вперёд. Ей тоже очень хотелось рассмотреть тушу поближе.
— Прям как поезд! Только рыбка, хотя на змею больше похожа, — заявила девочка. — Лёша, а мы из него котлетки сделаем?
— Сделаем, Олесь. И котлетки, и отбивные.
Малявка подбежала к краю набережной и уже полезла на парапет, чтобы перебраться через него на откос. Я перехватил её за капюшон.
— Стоп. Дальше нельзя.
— Но я же хочу посмотреть!
— Смотри отсюда, — строго сказал я. — Там слизь ядовитая.
Маленькая ложь, но это лучше, чем если из воды выскочит какая-нибудь голодная жаба и решит познакомиться с юной приручительницей поближе.
— Ядовитая⁈ — Олеся округлила глаза. — Круто! А сильно ядовитая?
— Достаточно, чтобы тебе потом три дня щипало, — подтвердила Искра, подходя. — Спроси Веру. Она до сих пор руки кремом мажет.
Олеся грустно вздохнула, но подчинилась.
Я приблизился к Соболеву и перешёл к делу.
— Андрей Викторович, как и обещал, двести тонн мяса пятидесятого уровня.
Да-да, посмотрите на этого мастодонта. А теперь прикиньте, уважаемый полковник, монстры какой мощи его завалили. Прикинули? Вот-вот. Реальная политика в действии.
— Половина ваша, если поможете с сохранностью, — продолжил я так, будто мы обсуждали кусок говядины на рынке. — Сто тонн протеина, которые мы физически не успеем переработать до того, как они начнут портиться. Вам оно нужнее, у вас гарнизон побольше нашего.
Соболев помолчал, оценивая. Я видел, как его глаза чуть сузились. Он искал подвох, но не находил.
— Мясо монстра такого ранга, — произнёс он наконец. — Вы понимаете, какой это ресурс? При правильной обработке оно даст плюс к характеристикам, ускорение регенерации, рост опыта.
— Именно поэтому мы стоим здесь, — я пожал плечами. — Испорченное мясо сгодится только на прикорм речной живности. Мои крио-дроны держат поверхностный слой. Но мощности эмиттеров хватит ровно на то, чтобы сдержать процесс разложения ещё на пару дней. Если не грянут внезапные холода, всё протухнет. Нужно глубокое промораживание — минус тридцать, по всему объёму. У меня нет для этого ресурсов. Но у мага льда двадцать пятого уровня… — я позволил себе лёгкую улыбку, — такие ресурсы точно найдутся.
— Нужно взглянуть поближе, — полковник направился к сходу на берег.
Мы спустились по бетонным ступеням. Ботинки тут же увязли в сыром песке. Воздух здесь стал ещё тяжелее. Даже морозный шлейф Соболева не смог перебить тяжёлый рыбный дух. Мы шли молча, а следом за нами тянулись остальные.
Когда подошли вплотную, над нами возвысилась стена серой плоти, покрытая тонкой серебристой коркой инея. Я коснулся поверхности — холодный, твёрдый панцирь.
— Впечатляет, не так ли? — с ехидной нотой спросила Искра у полковника. Девушка стояла рядом, сложив руки на груди. Ветер трепал её лёгкую куртку, но на этот раз Аня не изображала, что мёрзнет. Даже не застегнулась.
Соболев ничего не ответил, но я видел, как он прикидывает объём работы. Чтобы проморозить такую массу до минус тридцати, ему придётся выжать из своих навыков всё.
— Потребуется много маны, — сухо заметил он.
Обошёл тушу угря неторопливым шагом, осматривая. Я шёл рядом. Позади Борис негромко обсуждал с одним из бойцов «Рыси» калибры стрелкового оружия. Медведь молча стоял, уперев руки в бока, и взглядом провожал каждого проходящего мимо военного. Ершов наблюдал. Олеся всё же сбежала следом, но хотя бы по ступеням, а не кубарем с пригорка.
Искра и Дымов нашли общий язык за тридцать секунд.
— … а когда он высунулся из воды, я в него шарахнула «Огненным роем», — донёсся её голос. — Семь файерболов, один за другим. Знаете, что случилось?
— Что?