Страница 48 из 88
Хруст ветки за спиной прозвучал неестественно громко. Я неторопливо обернулся.
Ко мне целенаправленно, как ледокол сквозь торосы, пёрла Мария. Поджатые губы превратились в бледную нить, а выжженные пергидролем кудри воинственно подпрыгивали. За её широкой спиной маячило несколько человек — «группа поддержки», благоразумно не решившаяся подойти вплотную.
— Иванов! — голос склочной банши резанул по ушам, заставив пару еловых иголок с ближайшей ветки осыпаться на землю. — Что за цирк вы тут устраиваете, молодой человек⁈ Мы не собираемся ночевать в этой грязи-и-и! — последняя нота взвизгнула бензопилой.
Я скрестил руки на груди. Мой обновлённый слух легко отфильтровал акустический удар, переведя её потуги в лёгкий фоновый писк.
— Мы уходим! Сейчас же! — добавила она, поняв, что не проняло.
— Уходите? — я слегка склонил голову, глядя на неё сверху вниз. — Скатертью дорога. Лес большой.
Женщина поперхнулась заготовленной тирадой. Тяжёлая грудь судорожно вздымалась, пальцы сжались в кулаки.
— И уйдём! Я своими связками сосны валю, мы себе форт за день отстроим! Нам ваши ужасы и взрывы даром не сдались! Выдавай нашу долю провизии, палатки, оружие, и мы пошли!
От дежавю захотелось поморщиться. Как же банально. Я сделал плавный шаг к ней. Этого хватило, чтобы Мария инстинктивно вжала голову в плечи и отшатнулась, едва не споткнувшись о корень.
— Долю? — негромко, но веско переспросил я. — Мария, вы перепутали профсоюзное собрание с апокалипсисом. Всё, что здесь есть — еда, транспорт, лекарства, оружие, — принадлежит фракции. Вы выходите из фракции? Значит, уходите в том, что на вас надето. С голыми руками. К ночи температура упадёт до нуля. А ваши голосовые связки, какими бы громкими они ни были, не согреют ваших людей и не остановят стаю мутантов, которые с радостью прибегут на ваш крик.
Она открыла рот, хватая воздух, словно выброшенная на берег щука. Лицо пошло некрасивыми красными пятнами.
— Ты… ты не имеешь права! Это тирания!
— Это математика, — я обнажил зубы в вежливой улыбке, от которой её свита сделала синхронный шаг назад. — А теперь выпейте горячего чаю, Мария. Отдохните у костра. Поберегите голос. Завтра он вам понадобится — чтобы сказать мне спасибо за то, что вы всё ещё живы.
Я отвернулся, оставив её задыхаться от возмущения и бессильной ярости, и неспешно пошёл проверять сектора обстрела турелей.
Вскоре вернулся к бревну, где сидела Искра. Только уселся, как мой желудок предательски заурчал. Громко.
— Опять? — покосилась Аня.
— Ускоренный метаболизм, — вздохнул я. Из инвентаря достал пакет с сушёным мясом и начал жевать. Не ресторан, но калории — это калории.
Перед выездом из «Крома» мы провели совещание. Так что я уже рассказал ей и остальным про сеанс ментального общения с Владыкой Химер, про мутагенную энергию, которой он меня наградил. Про «Кайрос», который использовал её для внесения изменений в мою физиологию. И про всё остальное, что случилось в этот короткий промежуток времени, показавшийся вечностью.
Мы проверили таймеры. Нет, никакой потери дней не произошло. Так что Барьер не рухнул. Но в нём очевидно есть трещины, раз чужеродная энергия просачивается в наш мир.
— О чём задумался? — тихо спросила Искра, положив голову мне на плечо.
— О Морвейге, о Владыке Падали, о Чёрной Башне, обо всём, — честно ответил я. — Раз сроки падения Барьера не изменились, значит, Система изначально учла скорость его разрушения под ударами эмиссаров. И учла достаточно точно. Может, идеально точно.
— И чего? — не поняла Искра.
— Время, — сказал я. — У Системы есть власть над временем. В аномалиях оно остановлено. А здесь, видимо, она заглядывает наперёд.
— Переживаешь, что отказался от грибницы? — едко добавила рыжая.
— Задумываюсь о том, как бы взломать аномалии. Но не это меня беспокоит.
— А что тогда? — Искра приподняла голову и посмотрела на меня с тревогой.
— Контроль времени — магия не дешёвая. На неё наверняка уходит чудовищное количество маны. Но… если она доступна Системе, то кто сказал, что ею не может воспользоваться Бесформенный?
Лицо Искры ненадолго помрачнело. Да, я тоже представил, как этот хтонический ублюдок просто «отматывает» наши победы или зацикливает нас во временной петле. Или как меняет расклад, заставляя Барьер всё же рухнуть раньше.
— Ой, всё, Лёша, прекращай, — пробормотала девушка. — Ты решил превратить наш пикник в экзистенциальный кошмар? Давай просто надеяться, что этот многомерный извращенец, повелитель хаоса, или кто он там, не умеет пользоваться будильником.
— Звучит обнадёживающе, — мрачно согласился я.
Лес жил своей жизнью. Через десять минут послышался хруст и глухие удары — Борис с Медведем таскали стволы упавших деревьев. Заработали топоры.
Только я вгрызся в очередной кусок сушёного мяса, как из-за ближайшей ёлки, разбрызгивая грязь ботинками, вылетел Горыныч. Массивные сварочные очки привычно сидели на лбу пироманьяка прямо поверх вязаной шапки, а на лице сияла совершенно безумная, счастливая улыбка.
— Командир! — гаркнул он, активно жестикулируя. После своих экспериментов он был глуховат на одно ухо, так что орал. — Костры нужны? Я готов! Давай прям сейчас запалю!
— Дров ещё нет, Горыныч, — спокойно ответил я. Сырой воздух холодил лицо, но энтузиазм этого мага мог бы согреть небольшую деревню.
— А зачем нам дрова⁈ — искренне возмутился он. — Я прямо так могу! Воздух подожгу, мокрую листву, вон ту грязную лужу! У меня маны полно!
— Остынь. Подожди, пока Борис с Медведем ямы подготовят. Вот тогда и поможешь с розжигом. Только аккуратно.
Горыныч разочарованно всплеснул руками, но тут же снова загорелся идеей:
— Ну командир! Раз у нас пикник на природе, нужны фейерверки! Я такую «хризантему» соберу — закачаешься! Бабахнем так, что все мутанты до самого горизонта облысеют!
Искра не выдержала и громко хрюкнула.
— Горыныч, — ехидно начала она, — Лёша сегодня уже бабахнул. Пока хватит. Ты нам тут вместо пикника крематорий устроишь. Уйми свои таланты или вон, иди белок шестилапых ловить. Горячий фастфуд нынче в цене.
Пиромант обиженно поправил очки, но спорить с огненной коллегой благоразумно не стал.
Спустя полчаса потянуло дымком. Нет, не от белочек. Горыныч всё же помог берсеркам, так что пламя взвилось в положенных местах, а не где пиромантской душе угодно.
— Кстати, — повернулась ко мне Искра, — а что с Прометеем?