Страница 44 из 79
В начале четвертого в особняк прибыл преподаватель с кафедры теории государства и права — вернее, сам заведующий этой кафедрой Борис Васильевич Лактионов, которому и предстояло официально принять у нас все три экзамена. Мы тут же дружно проследовали в мой кабинет, где Павел Павлович и Борис Васильевич принялись готовиться к визиту императрицы, а именно: расставили на приставном столике бутылочки с водой и стаканы, разложили ведомости, принесли стулья и, самое главное, специально принесенными тряпками еще раз надраили главный стол, за которым должна была расположиться государыня, а также кресло, в котором ей предстояло восседать. Наблюдая за всеми этими манипуляциями, я мысленно усмехался: в особняке и без того поддерживалась идеальная чистота, а моя бабуля никогда не была замечена в излишней брезгливости.
Мария Федоровна, как и подобает императрице, прибыла в особняк с небольшим, но опозданием. Церемония встречи долго не продлилась, и мы сопроводили государыню прямиком в кабинет. Нас с Долгорукими и Юсуповой внутрь пока не пригласили и о регламенте проведения экзаменов никак не уведомили. Буквально через пару минут из кабинета выглянул профессор Лактионов и пригласил студента Романова для прохождения экзаменационного испытания.
Оказавшись внутри, я уселся на приготовленный для меня стул и принялся ждать, когда же передо мной разложат билеты для выбора. Однако ничего подобного не произошло, а Павел Павлович вместо этого предложил провести экзамен по теории государства и права в форме простой беседы — по крайней мере, сам он назвал это именно так. Я, разумеется, согласился, и Бородин тут же принялся задавать мне вопросы в том же самом стиле, в каком все это время проверял мои знания. Вопрос сыпался за вопросом, Павел Павлович заставлял меня глубже раскрывать проблемы, бесцеремонно перескакивал с одной темы на другую, не забывая отпускать едкие комментарии практически по каждому поводу. Уже привыкший к подобной манере обучения, я вроде бы даже и не «плавал»: отвечал конкретно, четко и по существу, а там, где действительно забывал нужные термины, выкручивался, раскрывая их понятия и суть. В конце концов Бородин решил со мной закончить и предложил действовать Лактионову. Что характерно, Борис Васильевич ограничился лишь несколькими общими вопросами, явно уже составив собственное представление об уровне моих знаний по предмету.
— Государыня? — повернулся к императрице Бородин.
Бабушка обозначила сдержанную улыбку.
— Продолжайте, Павел Павлович, все, что хотела, я уже увидела.
— Хорошо, государыня, — кивнул тот. — Тогда, с вашего позволения, мы перейдем к истории государства и права Российской империи.
С ИГП, в том числе и зарубежных стран, повторилась аналогичная история: Павел Павлович с завидным упорством гонял меня по всему курсу обоих предметов, перескакивая с одного исторического этапа на другой, задавая провокационные вопросы и требуя все более развернутых ответов. Я держался как мог и, как мне показалось, отвечал более-менее нормально. Борис Васильевич решил меня на истории государства и права пожалеть и задал три совсем уж элементарных вопроса, на которые я ожидаемо ответил просто блестяще. Царственная бабуля на сей раз в стороне не осталась и ввернула пару своих вопросов, касавшихся главным образом отношения различных слоев общества к принятию тех или иных эпохальных правовых документов. При ответах я больше опирался на курс литературы из школьной программы и с ответами вроде как угадал — по крайней мере, бабуля с довольным видом улыбалась. На этом мои экзаменационные испытания завершились; оценки «экзекуторы» выставить обещали позже и попросили пригласить в кабинет студента Долгорукова. Когда за Андреем закрылась дверь, Наталья с Ингой осыпали меня градом вопросов, общий смысл которых сводился к одному: жестко принимают или нет? Чтобы не нервировать девчонок раньше времени, я отмахнулся с равнодушным видом:
— Нормально! Так, по всем предметам погоняли для галочки да вопросы легкие позадавали.
— А что спрашивали?
Я озвучил несколько примеров, и девушки дружно воскликнули:
— Это мы знаем!
— Ну вот видите! Так что не переживайте.
Наталья с Ингой все равно переживали, и сильно, так что пришлось их дополнительно успокаивать, и, когда из кабинета вышел слегка бледный Андрей, девушки на этот примечательный факт особого внимания уже не обратили.
Следующей пошла Наталья, и внимание Инги переключилось на Андрея, которому хватило сообразительности не пугать подружку, однако мне он умудрился глазами красноречиво показать все свое истинное отношение к такому формату экзаменов.
Когда Наталью в кабинете сменила Инга, мы уже втроем в коридоре принялись обсуждать всю ту жесть, которая творилась за дверью. Больше всех возмущалась Долгорукая, которая все-таки рассчитывала на обычную экзаменационную практику с конкретным билетом и временем на подготовку к ответу! А тут — вопросы фактически по курсам всех трех предметов плюс дополнительные темы и Павел Павлович Бородин, который сущим волком смотрел на студентов. Андрей активно поддержал сестру, а я им честно признался, что фактически три дня именно так мои знания Павел Павлович и проверял.
Ингу, как нам троим показалось, продержали в кабинете меньше всех. Вышла она оттуда хоть и бледная, но улыбающаяся.
— Даже похвалили! — призналась Юсупова. — А Борис Васильевич и вовсе предложил мне написать курсовую работу под его руководством.
— Класс! — воскликнули мы хором. — Инга, тогда ты точно по всем трем предметам получишь пятерки!
* * *
Когда за Юсуповой закрылась дверь, Бородин повернулся к Марии Федоровне.
— Государыня, как впечатления?
Та улыбнулась.
— Павел Павлович, хитрый вы наш, так не пойдет! Это вы у нас юристы, вот я и желаю услышать ваше профессиональное мнение.
— Хорошо, государыня. — И Бородин обратился к Лактионову: — Борис Васильевич, что скажешь?