Страница 188 из 225
Решение было принято. Теперь оставалось только ждать, когда судно опустеет. Эти «черти» выросли на воде, их чувства обострены, как у хищников. Алексей понимал: любое неосторожное движение сейчас — и их заметят. Только густая тень от корпуса корабля спасала их от зорких глаз.
Они замерли, тесно прижавшись друг к другу под днищем. Стоял июнь, вода была прохладной, но не ледяной — Алексей держался. Однако Катя, хрупкая и изнеженная барышня, начала сдавать. Её зубы выбивали дробь, а тело сотрясала мелкая дрожь.
Алексей, уже внутренне попрощавшийся с жизнью, решил отбросить все эти дурацкие правила приличия, которые сковывали его годами. «Если мне суждено сегодня погибнуть, неужели я буду тратить последние минуты на мысли о светском этикете?»
Он решительно обхватил её за плечи, притягивая к себе. Катя вздрогнула, хотела было прошептать: «Не надо…», но горло словно сковало льдом, и звук застрял внутри.
Алексей сжал объятия, делясь теплом своего тела. В его душе не было ни капли похоти — только суровое желание спасти живое существо. Катя, оказавшись в его тисках, едва не лишилась чувств от стыда. Кровь прилила к её щекам, жар разлился по телу — то ли от смущения, то ли от тепла Алексея, но её скованные холодом мышцы начали расслабляться.
Она уже собралась с силами, чтобы оттолкнуть его, как вдруг Алексей снова зажал ей рот ладонью. Девушка совсем отчаялась: «Да что ж это за человек такой⁈»
Но тут он выдохнул ей прямо в ухо: — Тише. Они уходят.
Катя замерла, не смея шелохнуться в его руках.
Причина, по которой пираты были сущим кошмаром для правительственных войск, крылась в их неуловимости. Для этих небольших отрядов скрытность была важнее самой богатой добычи.
Закончив резню и утолив свою звериную похоть, эти чудовища не оставили на борту ни одного живого свидетеля. Они методично добили раненых на палубе и расстреляли всех, кто еще барахтался в воде. Убедившись, что река полна лишь трупов, они посадили судно на мель, выгрузили тюки с золотом и серебром и сошли на берег, ведя за собой единственного пленного — рослого здоровяка.
К ним навстречу выбежал коротышка в одних набедренных повязках. Он что-то яростно залопотал на своем наречии. Переводчик из «лже-японцев» мрачно пояснил: — Рокуро спрашивает, где его брат Ситиро?
Пираты переглянулись. Наконец, двое вынесли бездыханное тело главаря. Старший брат, Рокуро, завыл от горя и уже занес саблю над пленным великаном, но его вовремя перехватили: — Стой! Мы ушли далеко от моря и запутались в этих протоках. Нам нужен проводник, а этот дурень, кажется, местный.
Пленник — а это был Степан — начал испуганно кивать, извергая потоки слов на непонятном деревенском диалекте. Голос его гремел на всю округу. В городе говоров было столько, что жители разных деревень порой не понимали друг друга, а Степан сейчас намеренно перешел на самый грубый, «трущобный» жаргон, который понимали только портовые грузчики.
— Говори на государственном языке, скотина! — один из бандитов пнул его сапогом. Степан рухнул на колени, начал отвешивать поклоны и размахивать руками, продолжая вопить на своем наречии. Почуяв резкий запах мочи, пираты увидели, что пленник от страха обмочился, и разразились диким хохотом. Теперь они были уверены: перед ними законченный трус и дурак.
— Слушай сюда, дубина, — осклабился главарь. — Будешь слушаться — отпустим домой. Понимаешь? Домой! Степан закивал как заведенный, указывая пальцем на юго-восток. — Знаешь дорогу на остров? — рявкнул предводитель. Здоровяк забил себя кулаком в грудь, клянясь, что всё знает. Его связали и погнали вперед.
Слушая удаляющиеся голоса, Алексей, прятавшийся под кормой, едва сдерживал слезы. Степан, успешный купец и владелец лавок, не мог не знать официального наречия. Весь этот спектакль с трусостью и «мокрыми штанами» был лишь способом усыпить бдительность врага. А те «бессмысленные» крики на диалекте, которые никто не понял, были адресованы Алексею:
«Я знаю, ты слышишь. Меня схватили, не высовывайся — я сдался нарочно. Они хотят идти в богатые села на побережье, я уведу их в противоположную сторону, подальше от людей. Скачи к сигнальным вышкам, а я постараюсь их задержать…»
Двое настоящих мужчин, не сговариваясь, выбрали путь самопожертвования.
Когда шаги стихли, Катя прошептала: — Пора выходить? Алексей отрицательно качнул головой и прижал её к себе еще крепче. Девушка внутренне возмутилась: «Неужели даже сейчас он думает о вольностях? Совсем не такой он благородный, как казался».
Но через минуту она поняла свою ошибку. Пираты, проявив дьявольскую хитрость, внезапно вернулись и еще раз обшарили берег и воду глазами. Увидев, что река спокойна, они окончательно ушли. «Он спас нас дважды», — подумала Катя, сгорая от стыда за свои мысли.
Алексей подтолкнул её к камышам: — Плывем к берегу. Держи шкатулку, расслабься, я вытащу. Он работал ногами почти бесшумно, стараясь не создавать лишних всплесков. Выбравшись на траву в густых зарослях, они повалились на землю, жадно хватая воздух.
Алексей сел, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть. Он повернулся к девушке. Вода сделала её белое платье почти прозрачным, подчеркивая каждую линию её изящной фигуры, но сейчас Алексею было не до эстетики.
— У тебя есть еда? — он залез за пазуху и достал комок бурой массы. — Это мои «экзаменационные пайки», смесь орехов, мяса и меда. Вид после воды не очень, но это вернет силы. Ешь. Катя, не раздумывая, приняла свою долю. Они ели быстро, по-солдатски, зная цену каждой секунде.
— Теперь слушай, — Алексей посмотрел ей прямо в глаза. — Беги на юго-восток вдоль берега. Через восемь верст увидишь сигнальную вышку. Доберешься до ополченцев и скажешь: «Пираты на берегу, зажигайте огни!»
Он зачерпнул горсть речного ила и протянул ей. — Мажь лицо. И руки. Быстро! Катя отшатнулась от грязной жижи. — Ты думаешь, мир полон таких благородных господ, как я? — зло бросил Алексей. — Если встретишь кого в лесу в таком виде, как сейчас, — это твоя гибель. Мажь!
Видя его решимость, она покорно начала наносить грязь на лицо. Алексей, потеряв терпение от её «аккуратности», сам зачерпнул ила и в два счета превратил прекрасную Катю в невзрачного замарашку.
— Теперь беги, — он рывком поднял её на ноги. — Жизни тысяч людей сейчас зависят только от твоих ног.