Страница 189 из 225
Глава 105
Ревизор на осле
Летние ночи коротки, и вот уже край неба подернулся предрассветной дымкой. Рассвет в этих краях выдался пронзительно тихим.
— Ступай, — негромко сказал Алексей. — Вся надежда на тебя. Екатерина опустила голову и едва слышно спросила: — А вы? Что будете делать вы?
— Я должен нагнать Степана, — твердо ответил юноша. — Один он не справится, я обязан ему помочь.
Девушка замолчала. Ей до боли хотелось удержать его, остановить, но нужные слова не шли с языка. После короткой, но отчаянной внутренней борьбы в её глазах мелькнула решимость. Она протянула ему ту самую шкатулку из красного дерева, которую до этого оберегала как зеницу ока: — Возьмите это.
Алексей покачал головой: — Мы далеко от городов и лавок, золото мне сейчас ни к чему. Катя чуть не выронила коробку от досады. Слегка подтолкнув её к нему, она с едва уловимой нежностью и упреком в голосе произнесла: — Да откройте же сначала и посмотрите!
Алексей с недоумением нажал на скрытую пружину. Дорогая крышка откинулась. Взглянув на содержимое, он не сдержал изумленного возгласа: — Пистоли⁈
Внутри герметичного, водонепроницаемого ящичка покоились два короткоствольных оружия длиной чуть меньше фута. Это были не те громоздкие фитильные ружья в человеческий рост, какими снабжалась армия империи, а самое настоящее ручное огнестрельное оружие — редчайшие заморские пистолеты. Работа была ювелирной: серебряные стволы хищно поблескивали в утреннем свете, а рукояти и ложа были искусно инкрустированы золотой насечкой. От них так и веяло духом далеких западных стран.
Катя аккуратно достала один пистолет, затем из черного фарфорового флакона отмерила маленькую ложечку темного порошка. Её голос звучал на удивление спокойно и уверенно: — Это затравочный порошок. Смотрите, делать нужно так… Она засыпала заряд в дуло и плотно притерла его серебряным шомполом, идеально подходившим по калибру.
— Затем пуля, — она достала из замшевого мешочка три круглые железные пули и опустила одну в ствол. Показав Алексею тлеющий шнур, девушка серьезно добавила: — Стоит поднести огонь к полке, и пуля разит наповал.
Алексей кивнул. Он не стал спрашивать, почему она не пустила это сокровище в ход прошлой ночью — очевидно, от внезапного ужаса и нападения она просто растерялась. К тому же, столь долгая и кропотливая зарядка совершенно не подходила для внезапного ближнего боя.
Барышня зарядила второй пистолет, уложила оба обратно в бархатные пазы и закрыла шкатулку: — Пусть это поможет вам… Она хотела сказать «спасет вам жизнь», но побоялась накликать беду и осеклась.
Алексей достал один пистолет и протянул ей: — Возьми один себе для защиты. Но Катя покачала головой и вытащила из-за пазухи длинный кинжал с лезвием, отливающим синевой: — Я бегу налегке. Этого оружия, бьющего без промаха, мне хватит. Оказывается, юная госпожа вовсе не была беззащитной жертвой.
Из потайного отделения шкатулки она достала два цилиндра, похожих на крупные хлопушки. Один оставила себе, второй протянула ему: — Это сигнальные ракеты нашей семьи. Стоит поджечь, как они со свистом взмывают в небо и с грохотом взрываются. Днем огонь разглядеть трудно, но хлопок слышен на версты вокруг.
Все указания были даны, пришло время расходиться.
Впервые в жизни Алексей открыто, без ложной скромности, смотрел на девушку. Пусть её лицо было измазано речным илом, но эти большие, чистые, полные жизни глаза заставляли его верить, что мир еще можно спасти. И Катя впервые в жизни не отвела взгляд от мужчины. Пусть он казался хрупким и утомленным книжником, сейчас перед ней стоял истинный воин.
Этот короткий миг показался им вечностью. Алексей глубоко вздохнул: — Беги. И ради всего святого, держись!
Катя решительно кивнула и твердо, слово за словом, произнесла: — Я исполню твой наказ! Она круто повернулась и побежала. Никто не видел, как из её глаз хлынули слезы, прокладывая белые дорожки по грязным щекам.
Отбежав на пару десятков шагов, она услышала, как Алексей кричит ей вслед: — Если я не вернусь, передай моему отцу: я любил его, но долг оказался выше! Пусть женится на ком хочет, задача продолжения рода снова ложится на его плечи!
Катя сначала горько плакала, но, услышав финал его тирады, невольно улыбнулась сквозь слезы. «Надо же, в такой момент — и шутит», — подумала она с теплотой. Но в следующее мгновение она всем сердцем прочувствовала ту горечь и тоску, с которой были сказаны эти слова.
Сбросив промокший верхний кафтан, Алексей надежно привязал шкатулку с пистолетами к спине и, сверившись со сторонами света, двинулся строго на юг.
На ходу он лихорадочно соображал. Полгода, проведенные за изучением военных карт и топографии края, наконец-то принесли свои плоды. Стоило ему прикрыть глаза, как в памяти оживали изгибы рек, холмы и лощины в радиусе тридцати верст. Он пытался проложить маршрут, следуя логике Степана: «В сторону, противоположную богатым селам, подальше от людей».
Однако вскоре он пришел к неутешительному выводу: в густонаселенном междуречье это было практически невозможно. Дикие тракты и безлюдные пустоши были редкостью — куда ни поверни, везде натыкаешься на межи или амбары, которые неизбежно выведут пиратов к какому-нибудь поселению.
Степан, выросший в этих местах, тоже должен был это понимать. А значит, сейчас он был в отчаянии.
— Мне нужно подать ему знак, что я рядом, — пробормотал Алексей и перешел на бег. Он продирался сквозь подлесок, переходил вброд ручьи, карабкался на холмы, не останавливаясь ни на секунду. Наконец, когда солнце окончательно взошло над горизонтом, он скатился со склона к извилистой горной тропе. Тяжело дыша, он опустился на камни. Это была единственная дорога, по которой Степан мог вести отряд.
Алексей тяжело дышал, всматриваясь в пыль на дороге. Земля была ровной, без единого следа — значит, отряд еще не проходил. — Отлично, — выдохнул он.
Смахнув рукавом пот со лба, Алексей подобрал с земли острый обломок известняка и размашисто, коряво набросал на придорожной скале несколько крупных тайных знаков. Бросив камень, он со всех ног припустил по горной тропе дальше на юг.
Он был уверен, что Степан поймет его послание. Алексей велел другу вести «чертей» в сторону, которую он указал в послании. А сам он должен был успеть туда первым, чтобы поднять тревогу.