Страница 187 из 225
Глава 104
Побег
Тяжелые тучи скрыли сияние луны и звезд. Ночное небо стало черным, как тушь, словно не в силах взирать на кровавую резню, развернувшуюся на реке.
Нападение совершили те самые пираты, которых тщетно искали по всей губернии после дерзких покушений. Затаившись в порту, они под покровом темноты пробрались на судно торгового дома «Аргунь». Выбор пал именно на этот корабль: во-первых, он был самым крупным, во-вторых — на нем плыло столько разного люду, что затеряться среди пассажиров не составляло труда.
Едва судно покинуло город и миновало опасные патрули, пираты решили, что пора потрошить «жирную овцу». Грабеж был их ремеслом, делом привычным и отлаженным. Днем они подали сигнал сообщникам, ждавшим на берегу, а когда ночь стала глубокой, а берега — безлюдными, они ударили. Быстро, слаженно, беспощадно.
Охрана судна, состоявшая из двух десятков наемников, умевших лишь красиво носить сабли, была вырезана элитными головорезами за считанные минуты. Контроль над палубой перешел к врагу.
Начался ад. Убийства, пожары, грабеж… Узнав, что в каюте на третьем ярусе находится красавица-дочь владельца дома, их предводитель поспешил наверх. Он прикончил двоих стражников у двери, зарубил выскочившую наперерез служанку и с предвкушением распахнул дверь, ожидая увидеть легендарную красавицу.
Однако, увидев девушку, пират замер. Кровь закипела в его жилах, а разум помутился — он никогда не встречал женщины столь неземной красоты. В белоснежных одеждах она казалась ему богиней, сошедшей с облаков. Забыв, зачем пришел, он начал было запинаться, пытаясь представиться: «Я… меня зовут…» — и в этот момент на него с потолка рухнул Алексей, раздавив его своим весом.
Глава пиратов был мастером рукопашного боя. В обычных условиях он бы одним ударом ноги отправил Алексея обратно в окно. Но, засмотревшись на «прекрасный цветок», он потерял бдительность. Колено Алексея со всей силы впечаталось ему в затылок. Каким бы великим воином ты ни был, против физики не попрешь. Пират погиб нелепо и мгновенно.
Подчиненные пирата внизу были слишком заняты грабежом и насилием, чтобы услышать глухой удар наверху.
Алексей, услышав крик «Барышня, бегите!», решил, что это Глаша зовет на помощь. Оказалось, Глаши на борту не было, но бросать Екатерину на растерзание он не мог. Он видел её лишь раз, мельком в ломбарде, но те сияющие глаза врезались в его память так глубоко, что он узнал её сразу. Даже если бы она была незнакомкой, долг мужчины велел спасать её от поругания.
Связав её с собой, он прыгнул в воду.
Они были не одиноки — люди сыпались за борт, как пельмени в котел. В общей суматохе их всплеск остался незамеченным. Едва коснувшись ледяной воды, Катя в панике начала сучить руками и ногами, пытаясь за что-то ухватиться. В итоге она просто сжалась в комочек, обхватив себя руками. В этом и был расчет Алексея: если бы она висела у него на шее «восьминогом», они бы оба пошли ко дну. На суше объятия красавицы — блаженство, в воде — смертный приговор.
Погасив инерцию погружения, Алексей не стал всплывать сразу. Изящным рывком он толкнул их под днище корабля. Под водой он двигался с грацией дельфина — куда делась его сухопутная неуклюжесть! Лишь прижавшись к самому борту в тени огромного корпуса, он позволил им вынырнуть.
В ту же секунду он зажал Екатерине рот ладонью, пресекая крик о помощи, который она была готова издать. Катя бешено колотила по воде, в её глазах застыл первобытный ужас. В сердце Алексея шевельнулась жалость. Он притянул её к себе и шепнул на ухо: — Верь мне, мы выберемся. Он ждал, что она, как в книжных романах, сразу успокоится, но Катя продолжала вырываться, пытаясь оттолкнуть его руку.
Алексей глянул вниз и едва не выругался: он так плотно закрыл ей рот, что прижал и нос. Стоило ему разжать пальцы, как она начала жадно хватать воздух. Не успев отдышаться, девушка потянулась к плавающей рядом шкатулке. «Невероятная женщина», — поразился Алексей её упорству. Он подхватил коробку и передал ей. Но стоило ему взглянуть на то, что творилось на реке, как он оцепенел.
На берегу стояли пираты и с гоготом расстреливали из мушкетов тех, кто пытался спастись вплавь. Ночной воздух оглашали дикие вопли и свист пуль. Река быстро окрашивалась в багрянец. Перед глазами Екатерины мелькали искаженные лица тонущих, жизни гасли одна за другой. Запах крови был настолько густым, что её начало тошнить.
Она отвернулась и уткнулась взглядом в лицо Алексея. В отсветах пожара его глаза казались наполненными огнем. Гнев на его лице застыл, превратившись в нечто ледяное и беспощадное — в кровную месть.
— Закрой глаза, — голос Алексея был твердым, как гранит. Катя подчинилась мгновенно.
Алексей же продолжал смотреть. Животные лютовали, кровь кипела, люди гибли — а он не двигался. Пропали и дурнота от вида крови, и былая немощь. Пожар в его душе выжег всё: трусость, эгоизм, сомнения. Все те мелкие заботы о карьере и выгоде, что занимали его раньше, испарились. В этот момент он понял простую истину: в мирное время можно гнаться за славой, но когда враг топчет твою землю, у мужчины есть лишь одна миссия — защита родины.
Он стал сильнее, чем когда-либо. Его ум был кристально ясен. Алексей быстро оценил ситуацию: спасать здесь уже некого. Нужно предотвратить дальнейшую резню. Этих выродков около двухсот — они не сунутся в укрепленный город, но обязательно ударят по беззащитным селам и деревням по пути.
Их нужно уничтожить. Но как? Город в двадцати верстах. Губернатор успел начать строительство сигнальных вышек, но цепь огней еще не дошла до этих мест, обрываясь в пяти верстах от города.
Ситуация была патовой. Чтобы подать сигнал тревоги, Алексею нужно было преодолеть как минимум восемь верст до ближайшей сигнальной вышки. Пока огонь доползет до города, пока воевода поднимет гарнизон, пока неповоротливые ополченцы соберутся и дойдут сюда… Пройдет не меньше четырех-пяти часов. К тому времени от окрестных деревень останутся только пепелища.
В радиусе десяти верст находились крупный поселок и две деревни. Если пираты ударят по ним, городская помощь опоздает.
«Я должен увести их за собой!» — лихорадочно соображал Алексей. Но один человек не может быть в двух местах одновременно: кто-то должен бежать за помощью, а кто-то — отвлекать врага. Он опустил взгляд на Катю, которая всё еще прижималась к нему с закрытыми глазами. «Если не я, то больше некому. Даже если придется остаться в этих полях навсегда — я их уведу».