Страница 98 из 222
Глава 35
Обратный отсчет
Я кое-как доехала до Белорусской. Ноги стали ватными, голова гудела, а перед глазами всё ещё стояла спина Андрея, растворяющаяся в толпе на платформе. Его голос в моей голове: «Тебя ищут, Лена!» — пульсировал где-то в затылке, как набат. Мне нужно было срочно, немедленно поговорить с Игорем.
Я выскочила на улицу и лихорадочно заметалась в поисках телефона-автомата. Вот один, в нескольких шагах от входа в метро. Но трубка безжалостно болталась на рваном металлическом тросике, чьи-то злые руки оторвали её вместе с проводом. Чёрная дыра аппарата зияла немым укором. Я побежала дальше, к следующей будке. Там стояла очередь, человек двадцать, не меньше. Какая-то женщина в цветастом платке самозабвенно кричала в трубку, обсуждая рецепт солёных груздей, сзади нетерпеливо переминался с ноги на ногу мужчина в кепке, рядом скучала девчонка с авоськой, полной молочных бутылок. Минут сорок минимум. У меня не было этих минут.
Я развернулась и почти побежала к дому Анны Викторовны. Старушка должна была меня ждать на урок. Я поднялась к ней на четвертый этаж, перепрыгивая через ступеньки.Она открыла быстро, будто ждала.
— Леночка? Что-то случилось? — её доброе, морщинистое лицо выражало тревогу.
— Анна Викторовна, можно мне позвонить? Очень срочно, — выпалила я, чувствуя, как дрожит голос.
— Конечно, проходи, — она отступила, пропуская меня в прихожую. — Телефон ты знаешь где.
Я прошла, и сразу набрала знакомый номер. Длинные гудки тянулись бесконечно, каждый отдавался глухим ударом где-то в груди. Семь, восемь, девять… Трубку никто не брал. Я положила её и посмотрела на Анну Викторовну, которая стояла в дверях, сложив руки на фартуке.
— Не берут, — сказала я глухо.
— Ты раздевайся, проходи, позвонишь после урока, — мягко предложила она.
Урок биологии тянулся бесконечно. Я сидела за за столом, как на иголках, смотрела на раскрытый учебник и видела перед собой только спину Андрея, только чёрный зев оборванной трубки автомата. Инна Викторовна, заслуженный биолог с неизменной седой химической завивкой, что-то говорила про фотосинтез, её карандаш монотонно тыкала в схему в учебнике. Слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, не задерживаясь.
— Лена! — громыхнуло над ухом. Я вздрогнула. — Я к тебе обращаюсь! О чём я сейчас говорила?
Я подняла глаза, и молчала, потому что в голове не было ни одного слова, кроме «беги» и «прости».
— Прекрасно, — профессор и поджала тонкие губы. — Витаешь в облаках. А ведь скоро уже вступительные! О чём ты думаешь? О мальчиках?
Я опустила голову, чувствуя, как краснеют щёки. Она продолжала ещё несколько минут про безответственность, про то, что в её время учились, а не ворон считали. Я кивала в нужных местах, но её голос звучал где-то далеко-далеко, за толстым стеклом моей собственной паники.
Как только прозвенел звонок будильника, отсчитывающий конец урока, я вылетела в коридор, К телефону. Я набрала номер, молясь всем богам, которых не знала. На этот раз трубку сняли после второго гудка.
— Алло? — его голос. Усталый, удивлённый. Я чуть не закричала от облегчения.
— Игорь, это я. Надо поговорить. Срочно.
Пауза. Я слышала его дыхание.
— Что случилось?
— Случилось! — выдохнула я так, что он, кажется, всё понял без слов. Потому что не стал задавать больше вопросов.
— Выезжай. Я встречу у метро.
Я повесила трубку и прижалась лбом к холодному зеркалу. Несколько секунд стояла так, пытаясь унять дрожь в коленях. Потом собрала сумку попрощалась с Анной Викторовной и побежала к метро.
В метро было душно. Вагон мерно покачивался, за окнами мелькала чернота тоннелей, перемежаемая редкими огоньками станций. Я стояла, прижавшись спиной к двери, и смотрела на своё отражение в тёмном стекле. На меня смотрела испуганная девчонка в новой куртке, с белыми пальцами, вцепившимися в сумку.
Бежать. Надо бежать.
Мысль пришла не как решение, а как констатация факта. Я больше не могла делать вид, что всё нормально. Что мы успеем закончить школу, сдать экзамены, поступить в институты. Они уже рядом. Андрей сказал, что меня «активно ищут». Не просто ищут, знают, что я могу, про мой дар. Значит, они представляют, с кем имеют дело. И они не отступятся.
Вагон качнуло на стыке рельсов. Я перехватила сумку поудобнее и начала думать.
За границу нельзя. Границы легально откроют не скоро. Не через год и не через два. А нелегально… у нас нет таких связей, нет денег на переправщиков, да и кто возьмётся перевозить двух подростков через кордон? Нет, это не вариант.Значит, надо исчезнуть здесь. На просторах нашей необъятной родины.
Я принялась перебирать в голове варианты. Прибалтика, там красиво, европейский дух, но… там уже неспокойно. Там все навиду. Чужие мы там будем, слишком заметные. И если там начнётся… Лучше не рисковать.
Грузия? Тёплое море, горы, виноград. Но я вспомнила, что папа читал газету и качал головой, в Тбилиси уже были какие-то столкновения, митинги. Там тоже зреет конфликт. И потом, мы же не знаем там никого. Тоже чужие.
Казахстан… Целина, простор. Скоро и там начнутся гонения на русских. Не лучшее место, чтобы прятаться.
Я закрыла глаза, и вдруг память услужливо подсунула картинку, старые чёрно-белые кадры в телевизоре, передача про аферы двадцатого века. Ведущий, знаменитый актер, несколько раз повторил фразу, которая почему-то врезалась мне в память: «Раствориться в те времена проще всего в городе-миллионнике. В мегаполисе легче затеряться, чем в маленьком посёлке,или городке где все друг друга знают».
Города-миллионники. Ленинград — слишком близко к Москве, слишком много знакомых, да и там тоже свои «интересные конторы». Куйбышев — большой, промышленный центр на Волге. Новосибирск — далеко, в самой глубине Сибири, город науки и заводов. Ростов-на-Дону — южный, тёплый, большой портовый город. Я вспомнила, что читала где-то — Ростов называют «воротами Кавказа». Там смешение народов, много приезжих, легче затеряться в толпе.
Ростов. Я мысленно произнесла это слово несколько раз, привыкая. Ростов-на-Дону.
Но как сказать родителям? Как объяснить, что я не закончу в десятый класс, не буду сдавать экзамены, не получу аттестат? Мысль об этом обожгла такой острой болью, что я даже зажмурилась. Десять лет учёбы, все мои успехи, обещанная похвальная грамота, мамина гордость, папино «умница», и всё псу под хвост? Осталось всего ничего, меньше двух месяцев до последнего звонка. Я так близко, я почти у финиша…