Страница 91 из 222
И вот, когда горела уже почти половина вещей, снаружи послышались шаги, а потом резкий стук костяшками пальцев по металлической двери.
Мы замерли. Игорь мгновенно закрыл заслонку печки, приглушив пламя, и шагнул к двери. Он приоткрыл её, впуская внутрь полоску серого света и фигуру человека.
Это был сосед — сухой, жилистый мужчина лет пятидесяти, с лицом, выжженным солнцем и ветром, и пронзительными, слишком внимательными глазами. Я узнала в нём того самого «афганца», у которого Игорь как-то починил пистолет. На нём была замасленная телогрейка.
— Чего тут у вас? — спросил он хрипло, без предисловий, заглядывая за спину Игоря внутрь. Его взгляд скользнул по мне, по дыму, ещё клубившемуся у трубы, по кучке нашей новой одежды.
Игорь не дрогнул. Он даже слегка расслабил плечи, сделав вид, что устал.
— Да мама послала, — сказал он ровным, слегка раздражённым тоном сына, выполняющего поручение. — Картошку взять, кончилась. И печку протопить, чтоб купорки не полопались, мороз обещают. А то отец приболел.
Сосед помолчал, кивая, его взгляд изучал Игоря. Казалось, он что-то вычислял. Потом он махнул рукой.
— Понимаю, понимаю… Сам вот тоже за делами. Уезжаю, браток. В деревню. Там у меня… добрая женщина одна нашлась. С ней и буду жить. Хозяйство там, всё такое.
Он помолчал снова, словно собираясь с мыслями, а потом, глядя куда-то поверх нашей головы, произнёс то, что, видимо, и было истинной причиной его визита:
— Вот только свой «Урал» пристроить надо. Не с собой же тащить. Агрегат хороший, на ходу. Жалко конечно, но куда мне инвалиду-то.
В глазах Игоря что-то мгновенно вспыхнуло и так же мгновенно погасло, спрятавшись под привычной сдержанностью. Он сделал шаг поближе, его поза стала более заинтересованной.
— «Урал» говоришь?
— А как же. родной,И движок не стучащий.
Игорь кивнул, как будто раздумывая. Он выглядел теперь не сыном, заботящимся о картошке, а потенциальным покупателем.
— Сколько хочешь?
— Тыщу триста, — сразу выпалил сосед, но в его голосе была не твёрдая уверенность, а скорее пробный шар.
Игорь медленно, с показным сомнением, покачал головой. Он посмотрел на меня, потом снова на соседа.
— Тыща триста… Дороговато для агрегата, который года три не выезжал, наверное. Ржавеет ведь всё.
Сосед нахмурился, но не стал спорить. Он ждал.
— Но… — Игорь сделал паузу для веса. — Мне мотоцикл, в принципе, для дела нужен. По хозяйству. Возьму за тыщу четыреста.
Сосед удивлённо поднял брови. Игорь продолжил, не давая ему опомниться:
— Но с одним уговором. С инструментом. Всё, что к нему есть. И отцу с мамой ты скажешь, что просто так отдал, мол, не нужен, рухлядь, пусть вот Игорь, если починить сумеет, то и катается. А я им скажу, что за сотню взял. Разница, это наше с тобой дело. Тишина.
В гараже повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печке. Сосед смотрел на Игоря, и в его глазах медленно вспыхивало понимание, а потом, уважение, смешанное с солдатской хитрецой. Он ценил понятные, мужские схемы.
— По рукам, — наконец сказал он коротко и твёрдо, протягивая руку, чёрную от машинного масла.
Игорь пожал её. Его ладонь, хоть и поменьше, сжала руку соседа с такой же стальной силой.
— По рукам. Завтра деньги будут. К вечеру. Ключи и бумаги тогда же.
— Договорились, — кивнул сосед, и в его глазах мелькнуло облегчение. Он бросил последний взгляд на печку, на нас, и, не прощаясь, вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Мы стояли молча, слушая, как его шаги затихают вдали. Потом Игорь повернулся ко мне. В свете, пробивавшемся из открытой дверцы печки, его лицо было жёстким, но в уголках губ играла едва заметная тень улыбки, улыбки человека, который только что сделал очень важный и очень рискованный ход.
— Ну вот, — тихо сказал он. — И транспорт появился.
Я посмотрела на него, потом на тлеющие в печке остатки нашей субботней истории. Пахло гарью, картошкой и свободой. У нас была новая одежда. Скоро будет мотоцикл. Потом Игорь затушил печь, мы взяли по сумке картошки для правдоподобия и вышли, заперев гараж на тот самый старый висячий замок.
Холодный ветер с реки ударил в лицо, но новая куртка держала его уверенно. Я взглянула на низкое, свинцовое небо, на ржавый кран, на уходящие вдаль ряды гаражей. Впереди была неизвестность. Но теперь мы были к ней готовы. По крайней мере, так казалось в тот момент.