Страница 80 из 222
Глава 29
Облава
Субботнее утро выдалось хмурым, но я чувствовала странное, почти лихорадочное спокойствие. В прихожей, глядя в зеркало, я поправила ремень новой кожаной сумки — добротной, купленной в «ГУМе» на мои «легальные» чаевые из «Метлы». Мама, проходя мимо, одобрительно кивнула:
— Красиво, Ленка. По-взрослому. Только не задерживайся сегодня, а? Бабушке передашь привет, — она имела в виду, что я якобы иду на подработку в кафе, а оттуда — навестить бабушку Зою в больнице.
— Конечно, мам, — ответила я, и чувство лжи, острое и знакомое, кольнуло под ложечкой.
У подъезда, прислонившись к холодной стене подъезда, ждал Игорь. Он был в своём обычном чёрном свитере и пальто, но сегодня под свитером белел воротник рубашки, я расценила это попытку вписаться в какой-никакой «офисный» стиль. Его взгляд скользнул по моему облику: тёмно-синие джинсы, белый свитер с высоким воротом, волосы я забрала в высокий хвост.
— Не узнаю, — хрипло бросил он и затушил сигарету.
— Работа обязывает, — парировала я, пытаясь улыбнуться.
В этот момент к тротуару бесшумно подкатила знакомая тёмно-красная «девятка». За рулём сидел сам Саша Зигзаг. Он был в кашемировом пальто поверх костюма, и его острый взгляд, оценив меня, отметил что-то про себя. Кивок был красноречивее слов.
— Молодец, — сказал он просто. — Видно, что не только слушать умеешь, но и выглядеть. Привет, верный пёс, — это уже было уже с иронией, Игорю, который молча, и уже привычно, устроился на заднем сиденье.
Машина тронулась, и наш район с его серыми пятиэтажками поплыл за окном. Я откинулась на кресле и сцепила руки, пытаясь унять лёгкую дрожь в руках. Не страх, нет. Скорее, напряжение перед неизвестностью. Зигзаг вёл машину уверенно, почти не глядя на дорогу, словно мысленно уже был там, куда ехали.
— Далеко? — спросила я, чтобы разрядить тишину.
Мы С Ленинградки въехали в центр и сейчас пытались обогнуть Красную площадь. Саша ничего не говорил о том, где будет очередная встреча, я заволновалась, что мы вообще можем выехать за пределы Москвы.
— На Варшавку, — коротко отозвался он. — Там теперь одна из моих контор.
— И там будет мое задание? — не удержалась я, привыкая к роли не просто пассивного инструмента, но стороны, которая имеет право что-то знать.
— Всё на месте узнаешь, — ответил он, но в его тоне не было прежней отчуждённости. За месяцы нашего странного сотрудничества между нами установилось что-то вроде перемирия. Он ценил моё хладнокровие, меня, точнее Елену Викторовну, восхищали его ум и его чудовищная, уродливую честность в рамках его же законов. Мы стали… почти приятелями. Опасными приятелями.
Он свернул на широкую магистраль, и разговор, как это часто бывало, завязался сам собой, на отвлечённые, но злободневные темы.
— Видела, на площади Дзержинского идол железный стоит? — неожиданно спросил он, сверкнув глазами в зеркало заднего вида.
— Феликс Эдмундович? Конечно.
— Шепчут, что скоро ему крышка, — бросил Зигзаг, и в его голосе прозвучало злорадное предвкушение. — Ветер меняется, Леночка. Одних кумиров валят, других лепят. Главное, это под падающую статую не попасть.
— Или не быть тем, кто её лепит, — тихо добавил сзади Игорь.
Зигзаг усмехнулся, одними уголками губ.
— Мудро, Игорь. Очень мудро. Но чтобы выжить, лучше быть тем, кто продаёт и тросик, и динамит, и цемент для нового постамента. И иметь с этого свой процент. такоева жизнь, таковы наши реалии.
Я слушала, ловя в его словах отголоски той самой «теневой инженерии», которую я когда-то в нём разглядела. Он был не бандитом, а дельцом, цинично эксплуатирующим саморазрушение системы.
Мы миновали Третье кольцо, и вскоре справа от шоссе открылась невероятная, сюрреалистичная картина. Рядом с дорогой не стояло, а буквально лежало на боку гигантское, серое, бетонное здание. Оно тянулось на сотни метров, напоминая сломанную спину какого-то бетонного динозавра. Однообразные секции, стеклянные глазницы окон, новая отделка. Мощь и величие чувствовалась каждой клеткой, но от махины веяло не унынием, а грозной, спящей силой.
— Что это? — вырвалось у меня, и я прильнула к стеклу.
— А, заметила? — в голосе Зигзага прозвучала странная, почти отеческая гордость. — Это наш местный лежачий небоскрёб. а на самом деле научно исследовательский центр электронно-вычислительной техники.
— Вы здесь работаете? — не скрыл удивления Игорь, первый раз за всю поездку оживившись.
— Арендую одну из контор, — кивнул Зигзаг, сворачивая с шоссе на второстепенную дорогу, ведущую к гиганту. — Помещение, почти за за бесценок, все такие профессура так себе дельцы, но свою лишнюю копеечку тоже хотят иметь. Тут и тепло, вода нормальная, не ржавая, и площадь, хоть заводи хор. Главное, что никаких лишних глаз. А вид… — он широко махнул рукой в сторону бетонного колосса, постоянно напоминает, что любые планы, даже грандиозные, могут вот так вот лечь. Надо быть гибким, как змея.
Мы подъехали к одному из многочисленных въездов в и направились у одному из подъездов. Ворота были новыми, неприметными. Рядом, в синей железной будке, сидел сторож. Увидев нас, он вышел, молча кивнул хозяину и откатил тяжёлую створку. «Девятка» нырнула в полумрак огромного пространства, отбрасывающего темную тень. Воздух пах пылью, сыростью и маслом.
Оставив машину рядом с парой других, чёрной «Волгой» и серебристым «Москвичом» новой модели, Зигзаг повёл нас к грузовому лифту. К удивлению, лифт работал, и поднимался без привычного грохота и скрежета, что казалось, что ты парим в воздухе.
Мы вышли на пятом, как мне показалось, этаже. И то, что открылось передо мной, было разительным контрастом с внешним скромным и индустриальным видом. Это был настоящий офис. В гигантском проёме окна были видны чистые, будто отполированные до блеска стекла. Потолок — с чистыми квадратными панелями, со светильниками, горящими мягким, комфортным светом. Под ногами лежал плотный серый ковёр. Вдоль стены расположились металлические стеллажи, заваленные коробками с непонятными надписями, понятными только хозяину офиса. В центре был массивный письменный стол из тёмного дерева, несколько кожаных кресел, диван. В углу сейф и небольшой холодильник. У противоположной стены, выбиваясь из общего стиля, стояла большая школьная доска, испещрённая схемами, стрелками, цифрами и пометками.