Страница 79 из 222
На следующий день мама, собрав всю свою волю, отправилась в больницу договариваться о переводе. Я дала ей эти восемьдесят рублей, свой «первый заработок». Она взяла их дрожащими руками, добавила свои двадцать, спрятала всю сотню в самый глубокий карман сумочки.
Процесс запустился. Деньги, которые я теперь «зарабатывала» в «Метле», творили чудеса. Они смазывали скрипящие колёсики бюрократической машины. Бабушку Зою перевели в 67-ю больницу. Тот самый хирург, увидев, что семья «нашла возможности», стал действовать активно. Операцию сделали через неделю. Всё прошло успешно.
Бабушка лежала в чистой палате, за ней ухаживали внимательные,за дополнительную «благодарность», конечно, медсёстры. Мама отправила отца купить самую дорогую колбасу и шоколад «для врачей». В семье воцарилась нервная, но светлая надежда.
А я стала официальным кормильцем. Каждую пятницу и субботу я «уходила на работу». а на самом деле я просто шла к Игорю, иногда мы с ним гуляли или ходили в гости к одноклассникам, иногда к кино в другом районе. Но всегда, возвращаясь, я приносила домой деньги. 25, 30, иногда 40 рублей. Мама принимала их со слезами на глазах и тут же откладывала в жестяную коробку из-под монпансье — «на лекарства, на реабилитацию».
Учёба моя не страдала — наоборот, я стала ещё собраннее, ценила каждую минуту. Теперь у меня был железный аргумент: «Мне надо работать, поэтому я сделаю уроки быстро и хорошо». И я делала.
Однажды вечером, когда мы с мамой мыли посуду, она вдруг сказала, не глядя на меня:
— Знаешь, Ленка… Я сначала так испугалась. Кафе, официантка… думала, Бог знает что. А теперь смотрю… Ты у нас совсем взрослая стала. Ответственная. Бабушке жизнь, можно сказать, вернула. — Она замолчала, прополаскивая тарелку. — Просто… не забывай, что ты ещё девочка. Не зарывайся в этой своей работе. И если там кто-то будет к тебе приставать, хамить… ты сразу домой. Достоинство дороже дене. Мы как-нибудь уж справимся. Поняла?
— Поняла, мам, — тихо ответила я, и комок подступил к горлу. Её забота, её доверие, купленное такой сложной ложью, были и благословением, и самым страшным упрёком.
Но выбора не было. Такова была цена моего дара, цена моего выживания и теперь, цена спасения бабушки. Я вписалась в эту роль. Стала для семьи не обузой, не странной девочкой, а опорой. И в этом была своя, горькая и сложная, правда.
Метель за окном утихла, сменившись морозным, ясным сиянием. Бабушке становилось лучше. Семейный бюджет, подпитываемый моими «чаевыми», перестал трещать по швам. А у меня появилась легальная маска, под которой можно было прятать свою двойную жизнь. Иногда, глядя на дремлющую перед телевизором, умиротворённую маму, я думала: «Если бы ты знала…» Но тут же гнала эти мысли прочь. Иногда ложь, это единственный способ защитить тех, кого любишь. Даже если эта ложь становится фундаментом твоего нового, призрачного существования.