Страница 78 из 222
— Доктор, а скажите, пожалуйста… вот если бы бабушку куда-то перевести… где делают такие операции… Это очень сложно? И… примерную сумму можно узнать? Чтобы мы хоть понимали…
Он остановился, снова окинул меня оценивающим взглядом. Его мысли пронеслись: «Настойчивая. И глаза не глупые. не наивные… Интересно…»
Вслух он сказал, понизив голос:
— Есть 67-я городская. Там нейрохирургическое отделение, новое оборудование. Я туда скоро перехожу. Теоретически… можно попробовать оформить перевод по квоте. Но квоты эти… они не для всех, вроде бы уже большая и многое должна понимать. Нужны основания. И… поддержка на месте. Чтобы взяли именно вашу бабушку, а не кого-то ещё. Это всё… сопутствующие расходы. Плюс сама операция, материалы импортные… Послеоперационный уход. — Он посмотрел прямо на меня, будто проверяя, понимаю ли я намёк. — Минимум двести рублей. А то и больше. И это только чтобы всё прошло гладко и качественно. Без гарантий, конечно, но шансы, приметно 70 на 30, что на костыли встанет.
— Двести рублей… — как эхо, повторила мама, и её голос оборвался. Она ахнула, будто её ударили, и снова по её лицу потекли слёзы. — Господи… Да где ж… Мы же не кооператоры какие! Мы простые люди! Зарплату задерживают, в долг никто не даст…
Врач пожал плечами, всем видом показывая: «Я же говорил». И пошёл дальше по своим делам.
Мы молча поехали домой. В автобусе царила гнетущая тишина. Мысли родителей бились, как птицы в стекло: «продать телевизор…», «взять ссуду в кассе взаимопомощи…», «просить на работе аванс…». Все пути заводили в тупик. Телевизор,старенький «Рекорд», за него дай бог пятьдесят. Ссуду больше полтинника в это время точно не дадут. Аванс? Смешно.
Дома, на кухне, за столом с неуместно весёлыми букетиками разноцветных цветочков на клеенке, состоялся семейный совет. Вернее, его попытка. Мама рыдала, отец мрачно молчал, курил одну папиросу за другой.
И тогда я совершила то, что обдумывала весь путь.
— Мам, — тихо сказала я. — Пап. Соглашайтесь на перевод. Деньги будут.
Они оба уставились на меня, как на привидение.
— Какие деньги? Откуда? — хрипло спросил отец.
— Я… я их заработаю. У меня уже есть немного.
— Что⁈ — мама перестала плакать, её глаза стали круглыми. — Лена, что ты такое говоришь? Где ты могла заработать? Ты же в школе! Это что же за работа-то такая!!!
Я сделала глубокий вдох, заранее продумывая легенду. Она должна была быть правдоподобной, с деталями, и давать объяснение не только деньгам на операцию, но и моей постепенно меняющейся одежде.
— Помнишь, мам, я в прошлом месяце несколько раз задерживалась, говорила, что у подруг? — начала я, опустив глаза, будто смущаясь. — Это… я не совсем правду сказала. Мы с Таней Семёновой, ну помнишь, одноклассница моя, мы с ней дружили еще в восьмом классе, веселая такая? так вот, мы с ней услышали, что аж в самой «Метле» набирают официанток на подработку. Ну, ты же знаешь, это такое мажорное место, где кооператоры и всякая… золотая молодёжь тусуется. Мы решили сходить, просто из любопытства, прикола ради. Таню не взяли, она почему то растерялась, замешкалась. А меня… взяли. я и на уже работающих девочек похожа и на лицо и по фигуре. Поднос удержать смогла, счет правильно выдала, заказ запомнила…
Я рискнула поднять глаза. Мама смотрела на меня с смесью недоверия, страха и зарождающейся надежды.
— Официанткой? Ты? Леночка, да как же…
— Меня взяли на испытательный срок, — продолжала я, на ходу сочиняя. — Платят там, конечно, не бог весть что, 5 рублей за смену. Но вот чаевые… — я сделала многозначительную паузу. — Там народ при деньгах бывает. И если быстро, вежливо, улыбаться… Они оставляют на чай. И не по копейкам. За вечер можно 20, а то и 25 рублей собрать.
— Двадцать пять⁈ — ахнул отец. — Да это же… — он не договорил, но было ясно: это было больше его дневного заработка.
— Ну, не каждый день, конечно, — поспешила я добавить. — Но в пятницу, субботу, это реально, да. Я уже две недели как хожу. И… я уже немного скопила. И на эту куртку, — я потрогала свою хорошую, тёплую куртку на синтепоне, купленную в на квартире у Жорика, — я сама накопила. И джинсы эти подшивала… Ну, чтобы вид был… соответствующий.
Я замолчала, давая им переварить. В голове у мамы мысли неслись вихрем: «Официантка… в „Метле“… слышала, место дорогое… А вдруг там что… разврат какой… Но деньги… Деньги-то! Бабушке… А Ленка-то какая самостоятельная, серьезная… И учится хорошо… И вид у неё… правда, повзрослела как-то…»
— И сколько же у тебя уже есть? — спросила мама, уже более деловым тоном.
— Почти восемьдесят рублей, — солгала я, назвав реалистичную, но внушительную сумму. На самом деле, у меня в тайнике лежало уже больше пятисот рублей, не считая золота, серебра и украшений.
— Восемьдесят… — прошептала она. — Полтинник в кассе взаимопомощи, остальное займем! А потом отдадим, постепенно… Значит, если каждый уик-энд…
— Я могу куго-то подменять и в будни после школы, — быстро сказала я. — Они как раз меня спрашивали, могу ли я выходить на подмены и в дневные смены в выходные. Я всё успею. Учёбу не запущу, честно. — Я посмотрела на маму умоляюще. — Мам, давай попробуем. Для бабушки же. Я обещаю, если увидишь, что учёба страдает, или что-то не так… всё брошу сразу.
Мама смотрела на меня долго. Потом перевела взгляд на отца. Тот тяжело вздохнул, потушил окурок в пепельнице.
— Девочка взрослая, — хрипло сказал он. — Сама решила. И для мамы Зои… дело хорошее. Только, слышишь, Ленка, чтобы учиться не бросала. И… там, в этом кабаке, смотри у меня. Чуть что,ноги там не будет, дома запру!
Это было почти благословение. Сквозь грубоватые слова пробивалась забота и та же самая надежда.
— Не будет, пап, честно, — сказала я.
Мама кивнула, вытерла слёзы уже другим, более твёрдым движением.
— Ладно. Завтра пойдём к тому врачу, скажем, что согласны на перевод. Будем оформлять. А ты… — она снова посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то новое,не просто материнская опека, а уважение к человеку, который взял на себя взрослую ношу. — Ты только береги себя. И уроки — чтоб не забрасывала учебу. И деньги… приноси сюда. Всё на бабушку пойдёт.
— Конечно, мам, — кивнула я, чувствуя странное облегчение. Груз лжи был тяжёл, но эта ложь открывала возможности. Теперь я могла «приносить» домой по 30–40 рублей в неделю. Это была огромная помощь для семьи. И главное, я могла объяснить, откуда у меня хорошие вещи, почему я иногда прихожу поздно. Легенда работала.