Страница 68 из 222
«Вроде… ничего страшного. Место тихое. Можно поговорить. Послушать, что скажет…А само дело… скорее всего и выгорит… главное делать все по схеме… Деньги нужны, Лидочка в дом отдыха хочет… свожу…»
А еще через несколько минут в зале появился Саша Зигзаг. Он был один. Увидев своего партнера, он, не глядя в нашу сторону, направился к его столику, приветливо улыбаясь.
Моя работа была сделана. Я ослабила фокус, чувствуя легкую тошноту и пустоту в голове. Я откинулась на спинку кресла, сделала вид, что смеюсь на шутку Игоря, а сама украдкой наблюдала.
Чуть позже мы сидели, притворяясь, что поглощены беседой. Игорь рассказывал мне что-то про новый двигатель, который они разбирали на факультативе, а я кивала, ловя краем глаза ту сцену у окна. Я чувствовала, как напряжение спадает не только с того мужчины, но и с меня самой. Работа была сделана.
В тот момент, когда партнер Зигзага, уже гораздо более спокойный, пожал ему руку и направился к выходу, Саша поднял взгляд. Его глаза на секунду встретились с моими через ползала. Он не улыбнулся. Не подмигнул. Он просто очень медленно, почти незаметно, кивнул. Один раз. Это был не благодарственный кивок. Это был кивок профессионала, подтверждающий: «Задание принято. Результат замечен. Работа качественная». Затем он снова сосредоточился на своих бумагах, оставшихся на столе.
Игорь, заметивший этот молчаливый обмен, под столом снова сжал мою руку.
— Все? — тихо выдохнул он.
— Все, — прошептала я в ответ. — Кажется, получилось.
Напряжение, копившееся весь вечер, стало резко спадать, смениваясь странной опустошенностью и легкой эйфорией. Задание было выполнено. Мы выдержали еще пару минут для видимости, потом Игорь поймал взгляд официанта и сделал знак.
— Принесите нам бутылку того белого вина, что в середине списка, — сказал он уверенным тоном человека, привыкшего распоряжаться. — И два бокала.
Вино принесли быстро. Оно было сухим, кисловатым, с непонятным названием, вероятно, болгарским или венгерским. Мы чокнулись бокалами — негромко, по-свойски.
— За выполнение плана, — сказал Игорь, и в его глазах, наконец, появилась та самая, редкая, теплая искорка.
— За то, чтобы это было в последний раз, — добавила я, отпивая.
Вино согревало, разливаясь по телу мягкой теплотой. Адреналин отступал, и на его место приходила усталость и потребность выплеснуть оставшееся напряжение.
— Пошли вниз, — неожиданно предложил Игорь, допивая свой бокал. — На дискотеку. Сбросим пар.
Идея показалась мне блестящей. После тишины и напряженной умственной работы второго этажа грохот дискотеки был как лекарство. Мы спустились вниз, в адский гул, мигающие стробоскопы и плотную, танцующую массу тел. Музыка была оглушительной, ритмичной, примитивной и потому — прекрасной. Здесь не нужно было думать, сканировать, контролировать. Нужно было просто двигаться.
Мы влились в толпу на танцполе. Игорь, обычно такой скованный, здесь отдавался ритму с какой-то почти отчаянной энергией. Я кружилась рядом, закрыв глаза, чувствуя, как музыка выбивает из головы остатки тревоги. И тут зазвучали первые, узнаваемые синтезаторные пассажи — это был «Мираж». «Музыка нас связала».
Это была наша песня. С того самого первого похода в «Метлу». Мы переглянулись и улыбнулись друг другу — уже по-настоящему, без притворства. И закружились в танце, который был теперь нашим, выстраданным, общим.
Игорь притянул меня ближе, его руки обняли мою талию. Мы танцевали, почти не двигаясь с места, просто покачиваясь в такт, прижавшись друг к другу. Музыка, толпа, мигающий свет — все это создавало иллюзию полной изоляции, нашего маленького, невидимого островка посреди бушующего моря.
И тогда он наклонился. Его губы коснулись моих. Сначала легко, почти нежно. Потом увереннее. В этом поцелуе не было ни страха задания, ни тревоги за будущее. В нем была только мы — Лена и Игорь, два подростка на дискотеке, целующиеся под любимую песню. В нем была жизнь, простая и сложная одновременно, с ее опасностями и радостями. И в этот момент, под оглушительный грохот «Миража», я позволила себе в это поверить. Позволила себе быть просто счастливой. Хотя бы на эти три минуты песни.
Мы вывалились из духоты «Гавани» на холодную, почти стерильную тишину ночной Москвы. Воздух, морозный и резкий, ударил в разгоряченные лица, заставив вздрогнуть, но это было прекрасное, очищающее ощущение. Адреналин от задания, напряжение слежки, а потом и безумная, освобождающая энергия танца — все это еще клокотало в крови, но уже начинало оседать, сменяясь усталой, спокойной эйфорией.
Мы держались за руки, и пальцы Игоря, большие и шершавые, крепко сжимали мои. Мы шли, не разговаривая, просто дышали паром, который вырывался белыми клубами, и время от времени переглядывались и начинали смеяться. Смеялись просто так. От того, что живы. От того, что задание позади. От абсурдности всей этой ситуации: мы, школьники, только что манипулировали сознанием взрослого мужчины в элитном баре, а потом отрывались на дискотеке под «Мираж». Этот смех был нервным, счастливым, очищающим. В нем было наше «мы против всего мира», наше юное, глупое и оттого бесстрашное братство.
— Черт, я проголодался, — вдруг сказал Игорь, и от этой простой, человеческой фразы стало еще светлее. — Пойдем, что ли в кино сходим на последний сеанс.
— Давай, — согласилась яэ
И тут из темноты, из-под скелета голого дерева, тихо тронулась и плавно подкатила к тротуару знакомая темно-красная «девятка». Окно со стороны водителя опустилось беззвучно. Внутри, в свете приборной панели, угадывалось лицо Саши Зигзага. Он курил.
— Лена, Игорь. Я вас ждал.Садитесь.
Вся эйфория, все тепло момента разом вытекли, словно вода в пробоину. Мы замерли. Игорь непроизвольно прикрыл меня собой, его рука выпустила мою, готовясь к действию.
Мы медленно подошли, открыли двери машины и сели внутрь. Саша был один. Он протянул в нам два тонких, но плотных конверта.
— Пятьсот. По двести пятьдесят. Мелочью, — сказал он коротко. В его голосе не было ни похвалы, ни угрозы. Был деловой тон.
Я взяла конверты, сунула один Игорю, другой — в карман. Бумага была прохладной.
— Спасибо, — буркнул Игорь, не глядя на него.
— Ожидайте следующего задания, — так же деловито продолжил Зигзаг, затягиваясь. — Через пару недель, не раньше.
Это было как удар под дых. Воздух с шумом вырвался из моих легких.