Страница 67 из 222
Глава 25
Теплый ветерок в голове. ч.2
Нас действительно ждал столик в хорошем месте, не на самом виду, но с обзором на вход и на часть зала. Официант, узнав фамилию, провел нас туда с вежливой улыбкой. Мы заказали кофе, делая вид, что поглощены друг другом. Игорь играл свою роль брутального, но внимательного парня, я — слегка загадочной, стильной девушки. Изображать влюбленных было не сложно.Для начала мы заказали себе по чашечке кофе. Официант на редкость быстро принес нам наш заказ. И сы попросили еще меню.
Кофе был горьким, пахнущим дорогой химией, но я пила его маленькими глотками, чтобы занять руки и скрыть внутреннюю дрожь и некое нетерпение. Пока Игорь с невозмутимым видом изучал меню, я позволила своему вниманию, отточенному неделями тренировок, мягко растечься по залу. Не вторгаясь, не «сканируя», как Андрей, а просто слушая поверхностный слой мыслей, как кто-то слушает обрывки разговоров в кафе.
У стойки бара сидели две девушки, лет двадцати пяти. Одна в ярко-розовом свитере с огромными плечами, другая — в черной кожаной юбке. Их мысли были легкими, блестящими и пустыми, как новогодний дождик:
«…Кать, смотри, какие часы у того вон… наверняка из -за 'Бугра»…«, »…а мне вот тот, у бильярда, нравится… только, наверняка, окажется женатым алкашом…«, »…Оксан, давай еще по коктейлю, я сегодня зарплату получила… хоть почувствую себя человеком…«
Им было весело, они чувствовали себя королевами вечера в этом 'эксклюзивном» месте, и вся их жизнь казалась им погоней за красивой оберткой, будь то мужчина, часы или очередной вкусный коктейль.
У бильярдного стола двое мужчин лет сорока вели неспешную партию. Оба в добротных свитерах, один с бородкой, другой с усами. Их мыслительный фон был спокойным, интеллигентным, но уставшим.
«…Так, кий чуть левее… Интересно, как там на работе проект, сдадут к сроку…», «…Хорошо тут, тихо. Жена опять с тещей ссорится… хоть часок покоя, хорошее место…», «…Может, после партии по пятьдесят коньячку заказать?»
Они пришли культурно отдохнуть, сменить один вид умственной нагрузки на другой, и «Гавань» была для них идеальным убежищем от бытового шума.
За соседним столиком сидели мужчина и женщина, оба где-то за сорок. Он в строгом, но не новом пиджаке, она в элегантном платье с кружевным воротничком. Оба были напряжены, но по-хорошему. Их мысли были полны надежды и осторожности.
«…Интересная женщина… сказала, что работает экономистом в проектном институте…», «…Он, кажется, порядочный… вдовец, дочь уже студентка… Не похож на тех, кто в выпивает или налево ходит…», «…Что за место странное, однако… наверное, очень дорого… надо бы мне предложить заплатить…», «…Нет, я настаиваю, я пригласил…»
Это было свидание двух одиноких, уставших от одиночества людей, для которых сам поход в такой бар был маленьким, рискованным приключением в их размеренной жизни.
Этот мысленный срез зала успокаивал. Здесь не было места криминальным разборкам или слежке особых отделов. Была обычная, сложная, немного грустная, немного смешная человеческая жизнь. И я была ее маленькой частью, девушкой на свидании со своим парнем. Эта роль казалась сейчас самой безопасной и желанной из всех, что мне приходилось играть.
Игорь отложил меню.
— Нервы? — тихо спросил он, прикуривая и поднося зажигалку к моей сигарете.
— Немного, — призналась я. — Но вроде держусь. Он еще не пришел.
— Не думай о задании. Думай, что мы просто… тусим. Как те подружки у бара. Или как эта парочка на свидании. Мы везучие мажоры. У нас все хорошо, денег куры не клюют, и мы обожаем друг друга.
Он сказал это с такой серьезной, почти суровой миной, что я едва не рассмеялась. Его способ поддерживать всегда был особенным.
— А что мы будем делать, когда придет тот, на кого надо воздействовать? — спросила я уже шепотом.
— Будешь смотреть на меня влюбленными глазами, — без тени улыбки сказал Игорь.
— А периферическим зрением — следить за ним. Я буду тебе говорить всякую чепуху, а ты кивай и улыбайся. А в это время делай свое дело. Как только почувствуешь, что он расслабился,то дай мне знак. Я случайно уроню вилку или что-то в этом роде. Поняла?
Я кивнула. Его план был прост и гениален в своей простоте. Пока мы изображали влюбленность, мы могли незаметно наблюдать за всем залом.
Так прошло еще пол часа.
Я осматривала зал, когда вошел еще один мужчина. Саши еще не было. Но в дальнем углу, у окна, за отдельным столиком, ему уже было отведено место. Это был мужчина лет пятидесяти, в недорогом, но аккуратном костюме. Он также как и мы заказал себе кофе.
Минуты текли, а человек у окна просто сидел с чашкой кофе перед собой. Он не пил. Он сидел скованно, пальцы барабанили по столу, взгляд бегал по залу, но ни на чем не останавливался. Мужчина был похож на человека, который вот-вот сорвется и побежит прочь. Это был он. Тот самый «тревожный партнер».
Я тихо вздохнула, почувствовав волну его панических мыслей:
«Опять… Зачем согласился? Все равно откажусь… Опасно… Чувствую, опасно… Лучше уйти сейчас…»
Игорь под столом сжал мою руку, как бы спрашивая: «Ты готова?»
Я кивнула, почти незаметно. Пора начинать. Я отпила глоток холодного кофе, закрыла глаза на секунду, отсекая фоновый шум джаза и приглушенных разговоров. Вошла в то состояние сосредоточенности, которое тренировала всю неделю.
Я представила не тепло, как для Светки, и не холод, как для Машки. Я представила тяжелое, теплое, шерстяное одеяло. То, в которое закутываешься зимним вечером, когда за окном вьюга, а ты на нее смотришь из окна своей теплой квартиры, тебе никуда не надо, и ты в безопасности. Ощущение покоя, защищенности, небольшой, приятной лени. Ощущение, что спешить некуда, бояться нечего, все под контролем.
Я сфокусировалась только на мужчине у окна. Мысленно накинула на него это одеяло. Сначала легко, едва касаясь. Потом плотнее, увереннее, вкладывая в этот образ всю силу своего убеждения:
«Ты в безопасности. Здесь тихо. Все хорошо. Решение, которое ты примешь, будет правильным и легким, все будет хорошо»
.
Я чувствовала, как энергия уходит из меня, как после долгого, сложного решения математической задачи. В висках застучало.
А он… он вдохнул полной грудью. Перестал барабанить пальцами. Взгляд его остановился на своей чашке, стал более осмысленным. Мыслительный вихрь в его голове замедлился, панические обрывки сменились более вялыми, обтекаемыми: