Страница 66 из 222
Первой подопытной стала Светка, та самая «крольчиха». На уроке химии ее вызвали к доске решать простейшую задачу на молярную концентрацию. Светка была умной, но патологически зажатой, особенно после издевательств Машки. Она стояла у доски, мел дрожал в ее пальцах, лицо пылало пятнами. Мысли ее метались в панике: «Не смогу… Все смотрят… Опозорюсь…»
Я сидела за своей партой, сделала вид, что читаю что-то в учебнике, и сфокусировалась. Не на том, чтобы услышать ее страх, а на том, чтобы… послать что-то обратно. Не слова. Чувство. Я представила себе теплое, уверенное ощущение, как будто тебя обнимает кто-то большой и надежный и шепчет: «Все просто. Ты же знаешь. У тебя получится». Я мысленно «обернула» этим ощущением ее дрожащую фигурку у доски и с силой, как бы выталкивая из себя, послала этот импульс.
Светка расправила плечи. Подняла голову. Взяла мел покрепче. И начала писать. Ровно, четко, хотя рука все еще дрожала. Она решила задачу. Учительница, вечно недовольная Лидия Павловна, даже кивнула: «Наконец-то собралась, давно пора». Светка вернулась на место, и я поймала в ее мыслях смутное, но отчетливое: «Странно… будто узел раскрутился внутри…»
У меня отлегло от сердца. Получилось. Не идеально, но получилось.
Следующей была Машка. Рискованно, но нужно было испытать обратное негативное воздействие. На том же уроке, через пятнадцать минут, Машку вызвали отвечать теорию. Она встала с привычной, наглой небрежностью, хотя в мыслях у нее сквозило легкое раздражение: «Ой, достали… я эту дурацкую таблицу сто раз смотрела…»*
Я набралась духу. На этот раз я представила не тепло, а холодный, липкий туман неуверенности. Ощущение, что все смотрят и видят твою пустоту. Ощущение, что вот-вот поймают на лжи. Я сконцентрировалась и «выпустила» этот туман в ее сторону.
Эффект был почти мгновенным. Машка, начавшая было бойко тараторить заученные фразы, вдруг запнулась. Ее голос потерял уверенность. Она стала мямлить, путаться в простых определениях. На ее обычно наглом лице появилось растерянное, почти испуганное выражение. «Что со мной? Я же знала…» — пронеслось в ее мыслях. Она провалилась с треском. Учительница, с презрением глядя на нее, поставила жирную двойку в журнал. Машка, красная от злости и стыда, плюхнулась на место, и весь остаток урока от нее веяло смущенной яростью. А я сидела, чувствуя странную смесь триумфа и стыда. Это было мощно. И страшно.
Я рассказала о результатах Игорю. Он слушал, хмурясь.
— Значит, можешь. Теперь вопрос — стоит ли показывать всю силу Зигзагу. Может, на встрече сделать вид, что почти не вышло? Чуть-чуть его успокоить, но не более?
— Думаю, да, — согласилась я. — Пусть считает, что это сложно, энергозатратно и ненадежно. И главное, постараться сделать так, что пусть эта встреча будет действительно последней.
* * *
Неделя пролетела в напряженном ожидании и тренировках. Я тренировалась в свободное время, пытаясь понять границы: как долго я могу удерживать воздействие, на каком расстоянии оно работает (оказалось, не очень далеко, метров десять-пятнадцать максимум), как быстро восстанавливаюсь после такой «передачи». Это было изматывающе, похоже на интенсивную умственную гимнастику.
В пятницу, как и было условлено, к нам у школы подошел не Саша, а тот самый молчаливый парень, который обычно был с ним в машине, его помощник или телохранитель.
— Восемь вечера. «Гавань». На втором этаже на вас столик забронирован на имя Игоря, — коротко бросил он. — Изображайте богатеньких детишек на свидании. По работе, разберетесь на месте.
Вот и все инструкции.
Вечером мы с Игорем, одевшись в наши «богатенькие наряды (я в том самом изумрудном костюме, он в вельветовом пиджаке и джинсах), вышли в ночную Москву. Город был серым, холодным, но на улице, на Ленинградке, у 'Гавани», уже толпился народ. Мы прошли мимо все той же грозной МарьВанны в гардеробе, поднялись на второй этаж, где царила знакомая атмосфера тихого, дорогого клуба.
Итак, наша игра опять началась