Страница 59 из 222
Меня потянуло. Любопытство, смешанное с профессиональным рефлексом «психолога» — мне захотелось понять, о чем он думает с таким сосредоточенным видом. Я прикрыла глаза, сделала легкий, почти незаметный выдох и на секунду сфокусировалась на нем, позволив привычному каналу восприятия открыться.
И в этот самый момент я поняла, что он сделал то же самое.
Наши мысленная «щупальца» как бы столкнулись в пустом пространстве между нами.
Это не было похоже ни на что из того, что я испытывала раньше. Я не услышала его мыслей. Я почувствовала сам факт чужого внимания, направленного на меня. Это было похоже на луч фонарика, внезапно бьющий тебе прямо в лицо в темной комнате, где ты считал себя одной. Только луч был не световым, а… познающим. Любопытствующим. Анализирующим.
И в этом луче, в этом мгновенном касании, промелькнул не образ, не слово, а чистый вопрос, окрашенный изумлением и холодной острой логикой: «Что?.. Активный сканирующий фокус? Здесь?»
А я, застигнутая врасплох, в ответ выбросила в эфир собственную паническую мысль, даже не успев ее облечь в слова — просто сгусток страха и узнавания: «КТО?»
Мы оба вздрогнули, как от удара током. Наши взгляды встретились — уже не случайно, а с полным, леденящим пониманием. Его глаза, серые и очень внимательные, расширились. В них не было ни злобы, ни угрозы. Было то же самое шокированное узнавание, что и у меня, но приправленное железной выдержкой и мгновенно заработавшим анализом.
Он такой же.
Мысль пронеслась в моей голове, ясная и неопровержимая.
Он чувствует. Он знает. Он понимает, что я только что сделала. И я понимаю, что сделал он.
Мы сидели, как оглохшие, в грохоте вагона. Две или три секунды, которые растянулись в вечность. В эти секунды я чувствовала, как его внимание, теперь уже осознанное, целенаправленное скользит по мне, как сканер. Он не «читал» мои мысли в привычном смысле, слишком силен был шок и защитный барьер паники. Но он ощупывал само поле моего сознания, его границы, его «шум». Я делала то же самое, невольно, не умея остановиться. Его мысленное присутствие было… другим. Не таким хаотичным, как у большинства. Оно было структурированным, собранным, словно аккуратно разложенным по полочкам. В нем чувствовалась дисциплина. И огромная сила, прикрытая вежливой сдержанностью.
Он первым опомнился. Его взгляд стал пронзительно-оценивающим. Он быстро, почти неуловимо, окинул меня с головы до ног: школьница, сумка с книгами, испуганное лицо. В его мысленном поле мелькнула быстрая, как молния, цепочка выводов: «Юная. Не обучена. Случайная встреча. Риск. Большой риск…»
И тут динамик хрипло прокричал: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — 'Белорусская».
Звук голоса ворвался в наш мысленный ступор, как удар грома. Мне нужно было выходить. Инстинкт самосохранения, заглушивший все остальное, кричал одно: Беги!
Я вскочила так резко, что моя сумка соскользнула с коленей и с глухим стуком упала на пол. Я даже не посмотрела на него. Не думала о конспектах, о деньгах, о чем бы то ни было. Все мое существо было сфокусировано на одной цели, оказаться по ту сторону этих закрывающихся дверей, подальше от этого человека, от его понимающего, страшного взгляда.
Я бросилась к створкам, уже сходившимся друг с другом. Протиснулась боком, почувствовав, как холодный упругий резиновый уплотнитель давит мне на спину. И вывалилась на платформу, почти теряя равновесие.
Сердце бешено колотилось, в висках стучало, дыхание перехватило. Я обернулась.
Двери с шипящим звуком закрылись. Поезд дернулся и медленно пополз вперед.
В окне того самого вагона, в желтом свете ламп, я увидела его лицо. Он не пытался встать, не делал резких движений. Он сидел на своем месте и смотрел. Прямо на меня. Его взгляд был прикован к моей фигурке на платформе. Он не улыбался, не хмурился. Его лицо было маской спокойного, сосредоточенного наблюдения. Он смотрел так, как геолог смотрит на неожиданный, многообещающий выход породы. Как охотник на вспугнутую и ускользающую, но невероятно интересную дичь.
Окно проплыло мимо. За ним — следующее. Пока весь состав не скрылся в черной пасти туннеля, унося с собой это молчаливое, разумное доказательство того, что я не одинока в своем безумии.
Я стояла, прислонившись спиной к холодной кафельной стене колонны, и меня била мелкая дрожь. Не от холода. От шока. Внутри бушевал ураган чувств, каждое из которых рвалось наружу, сталкивалось с другими, не находя выхода.
Страх.
Первый и самый животный. Страх перед себе подобным. До сих пор мой дар делал меня сильнее обычных людей. Я была невидимкой, которая всех видит. Теперь я столкнулась с кем-то, для кого я тоже была… видима. Прозрачна. Он мог знать о моем страхе, читать мою панику, ощупывать границы моей личности. Это было как вторжение, нарушение в самой его основе, страшнее любой физической угрозы.
Ошеломляющее изумление.
Я не одна. Эта мысль, которая иногда теплилась где-то на задворках сознания как абстрактная возможность, вдруг обрела плоть и кровь. Нет, не кровь,холодный, аналитический взгляд и пальто из хорошего драпа. Существовали другие. Не в сказках, не в будущем. Здесь, в московском метро, в 1988 году. Эта реальность переворачивала все. Мой дар,не уникальная аномалия, не личная трагедия или благословение. Это было… что-то большее. Феномен. А раз есть феномен, значит, могут быть закономерности, причины, может быть, даже… сообщество. Это изумление было оглушительным.
Жгучее любопытство.
Сквозь панику пробивался голос Елены Викторовны, ученого. Как это работает у него?Его мысленное касание было таким… профессиональным. Контролируемым. В нем не было того эмоционального хаоса, который часто сопровождал мои контакты. Он не «слышал» хаос,он, казалось, целенаправленно «зондировал». Умел ли он фильтровать шум так, как я только учусь? Мог ли он не только принимать, но и… передавать что-то более сложное, чем всплеск паники? Он выглядел взрослым, умудренным. Он, наверное, жил с этим много лет. Знает ли он ответы? Знает ли он, откуда это? Это любопытство было опасным, почти предательским по отношению к собственному страху, но заглушить его было невозможно.
Одиночество, сменившееся новой, более глубокой изоляцией.