Страница 44 из 222
Галина Петровна покачала головой, но в её мыслях было сияющее одобрение и гордость. Отец, Виктор Сергеевич, молчаливый, усталый мужчина с руками, вечно пахнущими машинным маслом, тоже крякнул одобрительно, поправляя пиджак, который надел поверх привычной застиранной водолазки. Он был рад. Рад тому, что дочь «взялась за ум», рад праздничному столу, рад тому, что в этой маленькой хрущёвке на восьмом этаже есть своё, хрупкое, но настоящее тепло.
Мы накрыли на стол. Скатерть — тоже праздничная, с вышитыми ещё бабушкой красными петушками по краям. На столе красовались: салат «Оливье» в фамильном салатнике с синими цветочками, тарелка с нарезанной тонкими ломтиками докторской колбасой, а это уже было достижение папы, селёдка под шубой, тоже мой личный, слегка усовершенствованный рецепт, маринованные огурцы и помидоры из своих заготовок, бутерброды с красной икрой,баночка, купленная по случаю, — целое состояние!, жареная курица с хрустящей кожей, ваза с мандаринами,их было всего шесть, по два на человека и, конечно, советское шампанское «Советское», полусладкое, с тремя звёздочками на этикетке. Для меня и родителей по бокалу. Главное украшение, конечно же,маленькая, пушистая ёлочка, украшенная старыми игрушками из картона и стекляруса, и дождик из фольги, который я аккуратно развесила, вспоминая, как это делала в детстве.
В восемь вечера включили телевизор «Рекорд». Шли какие-то концерты, весёлые артисты пели про снежинки и счастье. Мы сидели за столом, ели, пили шампанское. Я, к своему удивлению, обнаружила, что тело Лены воспринимает алкоголь очень легко — видимо, наследственность, говорили о пустяках. Отец рассказывал о том, как на работе готовились к годовому отчёту, мама о том, какие платья увидела в журнале «Работница». Я слушала, улыбалась, и внутри разливалась странная, двойная грусть-радость. Грусть по своему, потерянному миру, где новогодние праздники были другими более яркими, но более одинокими. И радость от этой простой, настоящей близости, которую я не чувствовала уже много лет.
И тут, без пяти минут девять, раздался звонок в дверь.
Галина Петровна нахмурилась:
— Кого это на праздники?..
Пошла открывать. Я уже знала, кто это. Чувствовала знакомую, твёрдую, немного напряжённую мысленную волну за дверью.
— Здравствуйте, — раздался низкий, сдержанный голос Игоря. — Можно Лену?
Я встала и подошла к прихожей. Игорь стоял на пороге, в своём чёрном свитере и тёплой куртке, с которой стряхивал мокрый снег. В руках он держал небольшую коробку, завёрнутую в праздничную бумагу с Дедом Морозом. Он выглядел немного неловко, но собранно.
— Игорь, заходи, что стоишь! — обрадовалась Галина Петровна, уже знавшая его как «того самого одноклассника, который помогает с уроками». — Раздевайся, у нас как раз стол накрыт. Поздравляю с наступающим!
Игорь переступил порог, снял ботинки, повесил куртку. В свете прихожей я увидела, что он постригся, волосы были аккуратно зачёсаны, и от него пахло не табаком, а каким-то простым, но свежим одеколоном.
— Простите, что без предупреждения, — сказал он, здороваясь с отцом, который поднялся из-за стола и с любопытством смотрел на гостя.
— Да брось, какое предупреждение, — махнул рукой Виктор Сергеевич. — В новогоднюю ночь все свои. Садись, места хватит.
Игоря усадили за стол. Мама тут же налила ему шампанского, положила курицы, салата. Он сидел прямо, немного скованно, но отвечал на вопросы родителей вежливо и уважительно. Галина Петровна расспрашивала о школе, о планах после выпуска. Услышав про военное училище или МАИ, одобрительно закивала:
— Дельное дело. Техника — это будущее. И дисциплина никогда не помешает.
Отец, узнав, что отец Игоря — офицер, оживился, заговорил о службе, о технике. Обнаружилось, что они оба разбираются в двигателях, и разговор пошёл на технические темы. Я сидела и смотрела на эту картину с лёгким изумлением. Мой суровый, немногословный союзник, сын офицера и будущий военный инженер, мирно беседует с моим отцом — о преимуществах карбюраторов. Мир переворачивался с ног на голову.
В десять часов, когда по телевизору начался «Голубой огонёк», Игорь тихо сказал мне:
— Мы же договаривались к Сергею. Если ты ещё хочешь…
Я посмотрела на родителей. Галина Петровна улыбнулась:
— Иди, иди. Только чтобы к трём дома была. И чтобы Игорь проводил.
— Обязательно, — кивнул он, и в его тоне была такая твёрдая уверенность, что сомневаться было нельзя.
Мы оделись и вышли на лестничную площадку. Лифт, по счастью, работал. Спускаясь, Игорь протянул мне коробку.
— Это тебе. С Новым годом.
Я развернула бумагу. Внутри лежала книга — сборник стихов Анны Ахматовой, издание 1976 года, в твёрдом переплёте, но в отличном состоянии. Это было неожиданно, тонко и очень точно.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Это… идеально.
— Думал, тебе понравится, — он отвернулся, но я успела поймать в его мыслях вспышку смущения и надежды. — Ты же пишешь стихи.
Я кивнула, не в силах говорить. Положила книгу в сумку, рядом с завёрнутым в газету серебряным брелоком.
Теперь была моя очередь, я вытащила свой подарок, уже без газеты. Я просто сложила его Игорю в руки! Он немного помолчал, проводя пальцем по миниатюрному рулю, и по едва мелкой надписи, а потом порывисто вздохнул. Я, уже знавшая его, поняла, Игорю Очень понравился мой подарок. Он еще раз вздохнул, а потом сказал:
— Спасибо, — это самый крутой подарок, и самый крутой мотоцикл из всех тех, что я видел.
Сергей жил буквально в соседней пятиэтажке, в такой же хрущёвке, но его квартира оказалась просторнее нашей. Его родители уехали к родственникам в Подмосковье, оставив сыну квартиру на праздник. Когда мы вошли, нас встретил шум, музыка и смех.
В небольшой гостиной уже собралось человек десять-пятнадцать. Сергей, Миша, ещё несколько ребят и девушек из нашего и параллельных классов, которых я знала в лицо. Музыка играла негромко — что-то из «Машины времени», с лёгким шипением. Воздух был тёплым, пахло едой, сигаретами и каким-то фруктовым одеколоном.