Страница 40 из 222
В его словах была отчаянная, детская надежда. Но и логика тоже. Зигзаг был силён здесь, в Москве, в своей вотчине. В другом городе, в другом университетском общежитии… может, и правда.
— А родители? — спросила я.
— Скажем, что в Ленинграде институт лучше. Престижнее. Стипендия. Общежитие. Они будут только рады. Мои то точно. Отец скажет: «Наконец-то взялся за ум, поехал от семьи на учёбу». Он попытался улыбнуться, но не получилось.
— А деньги? Дорога, общежитие, жизнь…
— У нас есть деньги, — тихо сказал он. — Те, что он давал. Мы почти не тратили. И у меня от деда немного осталось. На первое время хватит. Потом подработаем.
Он говорил так, будто уже всё решил. И в его решимости была такая притягательная сила, сила бегства, сила начала новой жизни, где не будет ни Зигзага, ни страха, ни необходимости слышать чужие грязные мысли. Где мы будем просто Леной и Игорем. Студентами.
— Подумаем, — сказала я, и в этих словах была первая за день крупица чего-то, похожего на надежду.
* * *
На следующий день, когда мы вышли из школы, наш ждала все таже тёмно-красная «девятка». И в этот раз Саша был за рулём один. Он увидел нас, вышел из машины и опёрся о дверцу. На нём была та же кожаная куртка, лицо было спокойным, но в глазах стояла усталость, как после долгой и грязной работы.
Мы подошли, не зная, чего ждать.
— Садитесь, — сказал он, не как приказ, а как приглашение.
Мы сели на заднее сиденье. Он завёл машину, отъехал от школы и остановился в тихом переулке. Достал два конверта, протянул нам через спинку кресла.
— Пятьсот. Каждому.
Я взяла конверт. Он был толстый, тяжёлый. Тысяча рублей на двоих. Неслыханная сумма. Год назад на такие деньги можно было бы жить несколько месяцев или хорошо отдохнуть на курорте.
— За что? — спросил Игорь, не беря.
— За вчера. За то, что живой. И за то, что проблема решена, — Саша обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то жёсткое, окончательное. — Эти уроды из Долгопрудного больше никому не навредят. Их бизнес… упразднён. Так что можете спать спокойно.
Он сказал это так просто, что по спине пробежал ледяной озноб. «Упразднён». Я не хотела знать, что это значит. Но понимала, угроза с той стороны миновала. Ценой, которую заплатил он.
— А ты… — начала я.
— Я в порядке, — отрезал он. — Но урок усвоил. Надёжность, вот прежде всего. Игорь, он посмотрел на него прямо, — с сегодняшнего дня ты берёшь с собой ствол. Всегда. Не для красоты. Для гарантии. Ты доказал, что умеешь им пользоваться в голове. Теперь носи его с собой. На всякий случай. Лена, его взгляд стал немного мягче, ты самый ценный актив. Тебя беречь надо. Поэтому Игорь с пистолетом это теперь и твоя охрана.
Он говорил, как менеджер, распределяющий обязанности после провального проекта. Холодно, эффективно.
— Мы… мы думали больше этим не заниматься, — вдруг выпалил Игорь, как будто слова вырвались у него сами.
Саша медленно повернул голову. Его взгляд стал изучающим, как у хирурга, рассматривающего интересный симптом.
— Почему?
— Хотим спокойно жить и учиться, — сказала я, поддерживая Игоря, хотя внутри всё сжалось от ужаса. Мы выдали наши планы.
Саша помолчал, закурил, выпустил дым в приоткрытое окно.
— не получится. Пока я жив, вы под моим крылом. И это самая надёжная крыша в Москве. После вчерашнего это должно быть понятно.
Он завёл машину.
— Всё. Отвезу вас.
Он отвёз нас до моего дома. Молча. Перед тем как выйти, он сказал, уже глядя вперёд:
— Деньги тратьте на жизнь. На хорошую еду, на одежду. На книги. Не тупите. И будьте на связи.
Мы вышли. Машина уехала. Я стояла с конвертом в пятьсот рублей в кармане и с ощущением, что нас только что поставили на цепь. Красивую, золотую, но цепь. Он спас нас от одних бандитов, чтобы навсегда привязать к себе. Мы были ему благодарны. Мы были ему должны. И мы были ему нужны.
Игорь стоял рядом, сжимая в кулаке свой конверт. Лицо его было мрачным.
— Он не отпустит, — сказал он глухо.
— Нет, — согласилась я. — Не отпустит.
Игорь ушёл. Я поднялась домой. В своей комнате я высыпала деньги на кровать. Пять сторублёвок. Целое состояние. И каждая из них пахла порохом, страхом и кровью. Я могла купить на них всё, что угодно. Новое пальто. Кучу книг. Даже начало того фонда, который помог бы нам сбежать. Но теперь бегство казалось невозможным. «Я вас найду, если захочу». И он бы нашёл. У него были ресурсы, связи, этот холодный, непреклонный ум.
Я сидела на кровати и смотрела на деньги. Ленинград, институт, новая жизнь, всё это отплывало, как мираж, в туманную даль. Мы были втянуты слишком глубоко. Мы видели слишком много. Мы стали частью его системы. И выйти из неё можно было только двумя путями: получив его благословение, что почти невероятно или став его врагом, что почти смертельно.
Я спрятала деньги в ту же тайную щель, где лежало золото. И легла на кровать, уставившись в потолок. В голове звучали слова Игоря: «Спокойно жить». И слова Саши: «Забудьте». И где-то между ними была я, старуха в теле девочки, у которой отняли даже призрачную надежду на простое, тихое будущее. Второй шанс обернулся ловушкой. И ключ от этой ловушки был в кармане у человека по прозвищу Зигзаг. И он не собирался его отдавать.