Страница 36 из 222
Глава 13
Дмитровский рубеж. Смертельная опасность
Тревога начала подкрадываться в понедельник. Необъяснимое, сосущее чувство под ложечкой, как перед грозой, когда воздух становится густым и давит на виски. Я списывала это на усталость, на нервное напряжение последних недель. Но тревога не уходила. Она росла, как опухоль, с каждым днём. К четвергу я уже ловила себя на том, что вздрагиваю от громких звуков в школе и машинально сканирую мысленный фон на предмет угроз. Я улавливала обрывки: чьё-то раздражение из учительской, волнение Машки из-за проваленной контрольной, но ничего зловещего. Тревога была чистой, беспричинной,и от этого ещё более страшной.
В пятницу утром она материализовалась. Я шла по школьному двору, пробираясь сквозь слякоть оттепели к входу, как вдруг почувствовала знакомый взгляд. Обернулась. Игорь стоял у крыльца, но не шёл навстречу. Он ждал, и его лицо было странно неподвижным, как маска. Когда я подошла, он поздоровался. А потом просто сказал тихо, резко, будто выплюнул слова:
— Встретил Александра. Он тебя искал.
Ледяная игла вошла прямо в сердце.
— Когда? Где?
— Сегодня утром, возле гаража. Сказал, что это срочно. Очень. Чтобы сегодня в семь вечера мы были готовы. Он за нами заедет. — Игорь посмотрел на меня, и в его глазах я впервые за долгое время увидела немой страх. Не за себя. За меня. — Лена, не ходи.
Я засмеялась. Звук вышел коротким, хриплым и абсолютно невесёлым.
— Ты думаешь, он не знает, где мы живём? Не смеши меня ещё больше, Игорь. Или ты хочешь, чтобы он меня лично отпросил у мамы? С него станется. Приедет, скажет: «Галина Петровна, можно Леночку на пару часиков? Дело государственной важности». Он же может быть обходительным, вежливым и настойчивым. Думаешь мама ему откажет? Да она ему и квартиру нашу покажет, и чайку нальет, с бутербродом.
Игорь молча сглотнул. Он понимал, что я права. В мире Саши Зигзага наши «нет» ничего не значили. Он спрашивал из вежливости. Приказ звучал бы иначе, но суть была одна: выбора нет.
Весь день в школе прошёл как в тумане. Учителя бубнили что-то про логарифмы и творчество Маяковского, а я смотрела в окно на серое небо и считала часы. Тревога кристаллизовалась в холодный, тяжёлый ком в животе. Это «срочно» не сулило ничего хорошего. После истории с Женей я надеялась на более длительную передышку. Видимо, надеялась зря.
В семь вечера я вышла из подъезда. Игорь уже ждал, закутавшись в свое драповое пальто, руки глубоко в карманах. Он кивнул мне, и мы молча замерли у обочины, слушая, как где-то далеко воет ветер в проводах.
Он приехал точно. Тёмно-красная «девятка» вынырнула из вечерних сумерек бесшумно, как акула. За рулём в этот раз был сам Саша. Он выглядел сосредоточенным, даже суровым. Не было и намёка на привычную полуироничную улыбку. Он лишь откинул голову, дав знак садиться.
Мы молча устроились на своиз местах, я рядом с Зигзагом, а Игорь на заднем сиденье. Машина тронулась. В салоне пахло сигаретным дымом, кожей и каким-то металлическим, боевым напряжением. Саша не оборачивался, глядя в лобовое стекло.
— Куда? — тихо спросил Игорь.
— По Дмитровкепоедем. Пустырь за старым кирпичным заводом, — отчеканил Саша. Потом, после паузы, добавил, уже обращаясь ко мне:
— Твоя задача, это сидеть в машине и слушать. Мы будем на улице. Недалеко. Ты должна понять, кто эти люди, как настроены, что хотят на самом деле. Любая мелочь. Любая ложь. Мысли об угрозе. Поняла?
— Поняла, — выдавила я.
Мы ехали по Дмитровскому шоссе, мимо тёмных корпусов заводов, мимо бесконечных заборов и унылых пятиэтажек окраины. Фонарей становилось всё меньше. В какой-то момент Саша свернул с асфальта на разбитую грунтовку, ведущую в сторону тёмного массива, похожего на спящего зверя. Это и был бывший кирпичный завод. Огромные, полуразрушенные корпуса с пустыми глазницами окон, заросшие бурьяном терриконы глины, ржавые скелеты механизмов. Место, куда днём-то страшно зайти, не то что ночью.
Машина остановилась на краю обширного пустыря, утыканного кочками и промёрзшими колеями. Вдали, у стены одного из цехов, горели два огонька, скорее всего, сигареты. Рядом с ними смутно угадывались силуэты людей и тёмное пятно машины.
— Ждите, — сказал Саша и вышел. Он оставили ключи в замке зажигания. Посыл был ясен, если замерзните, то грейтесь.
Мы сидели в темноте, пригнувшись. Я закрыла глаза, изо всех сил настраиваясь. Отсекала стук собственного сердца, тяжёлое дыхание Игоря рядом. Фокусировалась на точке, где стоял Саша.
Вот он подошёл к группе людей. Их было трое. Нет, четверо. Один стоял чуть в стороне, в тени. Мысли первого, самого крупного, ударили в меня волной наглого, глумливого любопытства.
— Зигзаг! Наконец-то! А мы уж думали, интеллигент наш испугался грязи! — голос был хриплым, грубым. А мысленный поток: «Приехал один, с детьми какими то. Маменькин сынок. Сейчас мы его по земле катать будем.»
— А это кто у тебя в тачке? — спросил другой, тыча пальцем в нашу сторону. — Птенчики? Или свидетели?
Саша ответил ровно, без эмоций:
— Родственница. Тётя попросила отвезти в гости. Отказать не было возможности. Сидят, ждут.
В мыслях бандитов пролетело смешанное презрение и недоумение. «Тюфяк. Делами заниматься приехал, и тут же тёткины поручения выполняет. Слабак.» Они сразу поставили на нём крест, решив, что имеют дело с кабинетным стратегом, не способным на жёсткость.
И начались переговоры. Точнее, то, что они называли переговорами. Суть была проста и цинична. Ребята из Долгопрудного, окрепшие на рэкете с дачными кооперативами и перевозках стройматериалов, решили, что пришло время «собирать земли». Бизнес Саши с его джинсами, электроникой и налаженными каналами показался им лакомым куском. Они не предлагали партнёрство. Они требовали долю. Большую. А по сути, контроль. Добровольно-принудительно, как они мысленно формулировали.
Я ловила мысли Саши. Сначала, это было холодное, аналитическое удивление. Он не ждал такого. Его позвали для обсуждения совместных поставок лесоматериалов, был какой-то конфликт интересов, который он надеялся урегулировать. А ему прямо, в лоб, предложили «делиться». Его удивление быстро сменилось ледяной яростью. Но ярость была контролируемой. Он отказывал. Вежливо, но твёрдо. Говорил о своих правилах, о том, что не собирается ни с кем «делиться» тем, что строил годами, предлагал партнерство, но на взаимно выгодных условиях.