Страница 34 из 222
Глава 12
День рождения Вити
Зима в Москве вступила в свои права окончательно. Декабрь 1987 года встретил нас не трескучими морозами, а промозглой, сырой слякотью, которая пропитывала всё насквозь: ботинки, настроение, и без того серые фасады домов. Но у нас был повод для маленького праздника — день рождения Вити. Того самого тихого Вити с бабочками, над которым когда-то смеялись.
Дружба с Витей, Светой и ещё несколькими ребятами из «тихого угла» класса стала для меня отдушиной. Здесь не было сплетен про Зигзага или завистливых взглядов на серёжки. Здесь говорили о книгах Стругацких, спорили о фильмах, которые все хотели, но не могли посмотреть, Обменивались книгами с фантастикой и зарубежной литературой. За этими книгами охотились, как за редкими деликатесами, они березно хранились на книжных полках, и читать их нужно было очень аккуратно. Это была другая реальность — камерная, безопасная, человеческая.
Купить подарок в Москве 1987 года было отдельной увлекательной игрой в догонялки. «Подарочные» наборы в виде мыла «Цветочное» и дешёвого лосьона в картонной коробке мы отвергли сразу. Нужно было что-то настоящее. Игорь предложил сходить в «Дом Книги» на Арбате.
Поход за подарком обернулся путешествием по аду советской торговли. Сначала мы зашли в гастроном «Рассвет» в надежде купить конфеты «Каракум» или «Белочку», ведь с пустыми руками на день рождения было неловко. Очередь в кондитерский отдел растянулась от прилавка до дверей. Женщины в заношенных пальто с сетками или авоськами вели неторопливый, полный трагизма диалог:
— Шоколадных опять нету. Только ириски «Кис-кис».
— У меня у ребенка на «Кис-кис» аллергия. Придётся брать пастилу, если дадут.
— А помните, как к восьмому марта мармелад завезли, импортный, в коробочках…
— До восьмого марта мы уже смотреть не сможем на эту пастилу.
Мы отстояли полчаса и вынесли из этого сражения жалкий трофей — полкило леденцов «Дюшес» и плитку шоколада «Алёнка», завернутую в свою неповторимую обертку, — её «выбросили» пока мы стояли, и началась мелкая давка.
В «Доме Книги» на Арбате пахло бумажной пылью, типографской краской и надеждой. Люди шли сюда не только за книгами, но и за глотком иного мира. Очереди выстраивались у разных отделов. Самая длинная была у прилавка с детективами и фантастикой: ждали свежий тираж Дюма. У стола с зарубежной литературой народ жадно листал томики Ремарка. Мы пробились к отделу научно-популярной литературы.
— Вите что?, — спросил Игорь, оглядывая полки.
— Про бабочек?
— У него, наверное, всё есть, — ответила я. — Надо что-то, чтобы расширяло кругозор, но и было ему интересно.
Мы перебрали несколько вариантов. «Занимательная биохимия», показалось, что слишком скучно. «Тайны океанских глубин»,с картинками, но Витя то сухопутный. Опять не то. Наконец, я нашла её. Книга в твёрдом переплёте с яркой обложкой: «Мифы и легенды звёздного неба. Астрономия для любознательных». Внутри — чёрно-белые, но удивительно красивые схемы созвездий, древнегреческие мифы и доступные объяснения. Это было идеально. Бабочки,на земле, а это про небо. Про что-то большее.
Игорь одобрил. Очередь на кассу двигалась медленно. Впереди нас мужчина с интеллигентным лицом покупал стопку книг по кибернетике и что-то бормотал себе под нос: «Всё упирается в дефицит иностранной литературы… а могли бы…». Его мысли были заняты какими-то сложными вычислениями. Я отключилась, наблюдая за людьми. Вот девушка с сияющими глазами держит только что купленный томик Цветаевой,переплетённый в тёмную кожу. Вот пожилая женщина с дрожащими руками считает мелочь на сборник нот для баяна, а рядом с ней стоял ее внук. Этот магазин был храмом. Храмом того, что не могли отнять, что пробивалось сквозь уныние и дефицит, это были мысли, мечты, знания целого поколения.
Вечером мы пришли к Вите. Он жил в такой же хрущёвке, как и я, но его комната была другим миром. Небольшая, заставленная этажерками и стеллажами, сделанными руками отца. На полках — не книги, а аккуратные коробки с коллекциями насекомых, засушенных растений в гербариях, лупы, пинцеты, микроскоп советского производства. Воздух пах специфически, но не протвино, а еще яблоками и чем-то уютным,домашней выпечкой и жаренной курочкой. На столе, застеленном чистой скатертью, уже стояли скромные угощения: салат «Оливье», ломтики дефицитной докторской колбасы, селёдка под шубой, солёные огурцы из своей закатки, бутерброды с баклажанной и кабачковой икрой и торт «Прага», купленный, скорее всего, по блату.
Собрались свои: Витя, сияющий и смущённый в новом,немного мешковатом,свитере; Света, принарядившаяся в скромное платье с кружевным воротничком; Сергей и Миша,они, оказывается, тоже хорошо относились к Вите, ценя его тихую, несуетную искренность, Ольга, которой оказывается очень нравился Миша, я и Игорь и ещё пара ребят из параллельных классов, увлечённых фотографией.
Праздник начался тихо, интеллигентно. Дарили подарки. Наша книга была встречена с восторгом,Витя сразу уселся в уголок и начал листать, заворожённо рассматривая карты звёздного неба. Света подарила красивый блокнот для записей с ручной обложкой из засушенных цветов. Сергей и Миша — набор для выжигания по дереву,с намёком на то, что пора коллекционировать не только бабочек. Было тепло, просто, без пафоса.
Потом включили музыку. Не громкую дискотечную, а то, что любили. Пластинка с записью Модерн Токинг «Поговорим о любви», которую принес Сергей. Голоса солистов странные, будто из другого измерения, заполнили комнату. Пахло яблочным пирогом, который принесла мама Вити, и чаем с лимоном. Разговоры за столом потекли сами собой.
— Куда после школы? — спросил Сергей, разрезая пирог.
— Биофак МГУ мне аж сниться ночами, — мечтательно сказал Витя, не отрываясь от книги про звёзды. Или что-то связанное с биологией или экологией. Надо природу спасать, а не просто коллекционировать.
— Я хочу в архитектурный, — сказал Сергей.
— Надоели эти коробки. Хочу строить так, чтобы люди смотрели и радовались. Если, конечно, по блату пробьюсь.
— А я, наверное, в лётное, — сказал Игорь просто. Все посмотрели на него. — Отец настаивает. Да и самому интересно. Или в МАИ на авиаконструктора.
— А ты, Лена? — спросила Света. — Ты же так здорово разбираешься в литературе…
Все взоры обратились ко мне. Я чувствовала себя старой волчицей, забредшей в логово щенков. Куда я? Я уже отучилась. Я уже прожила жизнь. Но нужно было что-то сказать.