Страница 24 из 222
Глава 8
Золотой запас и тень зигзага
Конверт лежал на дне сумки, как раскалённый кирпич. Триста рублей. Я тихо пересчитала их, запершись в ванной, прислушиваясь, не идут ли родители. Три хрустящих сторублёвки с Лениным. Месячная зарплата рабочего-станочника. Полмесяца — инженера. Отец, слесарь 6-го разряда, получал около 180. Мама, сотрудник отдела кадров на хлебокомбинате — 110. Это был годовой запас «на чёрный день» для многих семей.
Легализовать эту сумму невозможно. Сказать, что нашла? Смешно. Подрабатывала? Где? В десятом классе, без связей и блата? Максимум, на что можно было рассчитывать — это 25–30 рублей за сбор макулатуры всем классом или временную подмену почтальона. Нет, эта бумажка с водяными знаками кричала о своём происхождении громче любого обвинения.
Мысли метались. Положить на книжку в сберкассу? Но мне ещё нет восемнадцати, нужны родители. Да и ненадёжно. Я помнила, как из моего будущего: инфляция, обвал рубля, когда накопления превратятся в пыль. Купить валюту? В 1987-м это путь прямиком в 70-ю статью «Валютные операции» и лагерный срок. Слишком опасно.
Но что ценилось всегда? Не бумага, не вера в систему. Ценности. Золото, драгоценные камни, антиквариат. Нечто маленькое, неброское, но обладающее внутренней, неоспоримой стоимостью. То, что можно спрятать в спичечный коробок и пронести через любые потрясения.
Я поделилась своей дилеммой с Игорем на следующей же перемене, у стены котельной. Он выслушал, покуривая, и кивнул.
— Логично. Золото — оно и в Африке золото. Но купить его тоже не просто. Нужен проба, чек, ни тебе, ни мне нет восемнадцати.
— Комиссионки, — сказала я. — Там спрашивают меньше. И можно найти старые вещи.
— Поедем в субботу, — решил он. — В центр. На Петровку, в «Алмаз». И по комиссионкам поглядим.
В субботу мы проделали целое путешествие. Сначала на метро до «Театральной», потом пешком по холодной, предновогодней Москве. Витрины магазинов пестрели дешёвой мишурой и унылыми подарками: наборы «Дружба» (мыло, помада, лосьон), баночки с болгарским джемом, чешское стекло. Очереди везде. Особенно длинная — у ювелирного магазина «Алмаз» на Петровке.
Внутри пахло нафталином, дешёвым одеколоном и человеческой жадностью. У прилавков, за толстыми стёклами, лежало то, что называлось «золотом»: тоненькие цепочки «позолота», кольца с крошечными синтетическими камушками, блёклые жемчужные бусы. Настоящего, добротного золота 585-й пробы было мало, и за ним шла настоящая охота. Продавщицы с каменными лицами выкрикивали: «Следующий! Что вам? Нет, этого нет! Спрашивайте что есть!»
Я чувствовала себя чужеземкой. Моя сумка с тремястами рублями казался мне воровской. Игорь, чувствуя мою неуверенность, взял инициативу.
— Давай посмотрим не здесь. Здесь только лом и очереди. Пойдём в комиссионный на Садовом, о котором ты мне рассказывала.
Комиссионный магазин на Садовой-Каретной был другим миром. О нем я знала еще из своей старой, прошлой жизни, мне его показала бабулька профессорша, у которой я писала свои аспирантскую диссертацию. найти Магазинчик оказалось не просто, пришлось поплутать по дворам и аркам.
Там пахло стариной, пылью и тайнами. В длинных витринах лежали странные артефакты исчезнувшей жизни: серебряные портсигары с вензелями, трофейные немецкие часы, иконы в потёртых окладах, столовое серебро. Цены были высокими, но можно было торговаться. И главное,не было толкотни.
Я ходила вдоль витрин, прислушиваясь не только к советам Игоря, но и к мыслям пожилого оценщика за прилавком. Он скучал и думал о пенсии, но его профессиональный взгляд сразу выхватывал вещи с потенциалом.
В итоге, после недолгих раздумий и тихого торга, я стала обладательницей:
1. Пара тонких золотых серег-гвоздиков 585 пробы. Совсем маленьких, с малюсенькими бриллиантиками. Их можно было носить, не привлекая внимания, но это был настоящий, ликвидный металл.
2. Старинная золотая монета в пять рублей времен Николая II. Не коллекционная, потертая, но вес золота в ней был солидным. Оценщик пояснил, что это «червонец», и он всегда в цене.
3. Небольшой слиток серебра 999 проды, грамм на 100. Не такой ценный, как золото, но тоже вечный актив.
На всё, включая небольшую премию оценщику за «неформальный подход», ушло 270 рублей. я сказала, что это наследство от бабушки, и никто больше не задавал никаких вопросов. У меня осталось 30 рублей — как раз та сумма, которую можно было объяснить случайным заработком. Я спрятала покупки во внутренний карман своей сумки, и камень с души будто свалился. Теперь у меня был не подозрительный бумажный капитал, а тихий, надёжный запас. Я чувствовала себя немножко Робинзоном, спрятавшим свои сокровища от дикарей и непогоды.
По пути домой мы зашли в кафе-мороженое, что было рядом с моим домом. Это было типичное советское заведение с липкими столиками, запахом жареных пирожков и разведённого какао. Мы сидели у окна, ели пломбир в вафельных стаканчиках, и я впервые за несколько дней позволила себе расслабиться. Игорь рассказывал про отца, про планы после школы, он метил в военное училище, если пройдет комиссию, или в МАИ, и в его обычной сдержанности пробивалась какая-то новая, тёплая нота.
Именно в этот момент, когда я уже почти забыла о напряжении последних недель, дверь кафе открылась, впустив струю холодного воздуха, и в проёме появился он.
Саша Зигзаг. В длинном, добротном драповом пальто, без головного убора. Он оглядел зал, его взгляд скользнул по нам и остановился. На его лице не было удивления. Было спокойное «нашел».
Он не стал подходить к нашему столику. Он просто поймал мой взгляд и едва заметно кивнул в сторону выхода. Потом развернулся и вышел на улицу, встав под вывеской, закуривая.
Всё внутри у меня похолодело. Мороженое во рту потеряло вкус. Игорь, увидев изменение в моём лице, обернулся. Увидев фигуру за стеклом, он резко выпрямился.
— Он? — спросил он глухо.
— Он.
— Чёрт. Что ему ещё надо?
— Дело, видимо, нашлось, — прошептала я, отодвигая стаканчик. Адреналин снова забил в висках. Та мирная передышка, которую подарили мне золотые серьги в кармане, закончилась. Зигзаг напоминал: ты в игре. И твоя очередь ходить.
— Не ходи, — сказал Игорь, хватая меня за руку. Его пальцы были твёрдыми и горячими. — Скажи, что занята. Пусть идёт куда шел.
— Он меня нашёл в кафе, куда мы зашли случайно, — тихо ответила я. — Это не случайность, он нас целенаправленно ждал. Если не выйду сейчас, он найдёт в другой раз. В менее удобном месте.