Страница 25 из 222
Я высвободила руку, встала. Ноги были ватными.
— Подожди здесь. Если я через десять минут не вернусь… позвони кому угодно. В милицию, хоть куда.
— Лена…
— Я должна, — перебила я его. Это было не геройство. Это была та самая холодная необходимость, которую я, как Елена Викторовна, научилась принимать. Когда отступать некуда.
Я надела пальто, намотала шарф и вышла на улицу. Холод ударил в лицо. Александр стоял, прислонившись к стене, курил. Он бросил окурок под ноги, раздавил его каблуком.
— Не помешаю? — спросил он.
— Уже помешали.
— Прости. Дело не терпит. Нужна твоя помощь. Одна консультация. Не долго. — Он посмотрел на меня оценивающе. — Ты выглядишь… собраннее. Чувствуется, что запас прочности появился.
Я не ответила. Молчала, глядя на него, пытаясь уловить его мысли. Но он думал только о том, что уже опаздывает. Только лёгкое, деловое нетерпение.
— Что за дело? — спросила я.
— Не здесь. Поедем. Твой верный пёс может сопровождать, если хочет. Но в процессе ему придётся подождать в машине.
Он кивнул в сторону тротуара, где у обочины стояла всё та же тёмно-красная «девятка».
У меня в груди всё сжалось. Снова эта машина. Снова эта неизвестность.
— А если я откажусь?
Он усмехнулся одними глазами.
— Не откажешься. Потому что тебе, как и мне, нужна ясность. Ты хочешь понять, с кем имеешь дело. И я дам тебе этот шанс. Увидишь изнанку. Решишь — хочешь ли туда возвращаться. Это честнее, чем игры в прятки и конверты в рюкзаке.
Он угадал. Он прочитал меня, как открытую книгу, даже без всякого дара. Он понимал моё любопытство, смешанное со страхом, моё желание контролировать ситуацию хотя бы через понимание.
— Дайте мне минутку, — сказала я и вернулась в кафе.
Игорь сидел, сжимая в руках ложечку, весь — сплошное напряжение.
— Он зовёт. На «дело». Говорит, можешь ехать, но ждать в машине.
Игорь вскочил.
— Я еду. И я не буду сидеть в машине. Я буду рядом.
— Он этого не допустит.
— Посмотрим.
Мы вышли вместе. Александр, увидев нас обоих, только пожал плечами, как бы говоря: «Как знаете». Он открыл переднюю пассажирскую дверь для меня. Игорь молча залез на заднее сиденье.
Машина тронулась. В салоне снова запахло кожей, табаком и опасностью. Я смотрела в боковое стекло на убегающие огни вечерней Москвы и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Страх был. Но сквозь страх пробивалось другое — острое, почти нездоровое любопытство. Куда он нас везёт? Кто станет объектом моего «прослушивания»? И что я увижу в изнанке мира Саши Зигзага? я прислушалась к чужим мыслям, мысли Игоря были заняты только тем, чтобы запоминать дорогу. А вот мысли Александра в этот раз лежали передо мной, как на ладони. Он вед машину и вспоминал свою жизнь.
Я пыталась сложить в голове образ этого Александра Кривина, которого все называли Зигзагом. Картинка складывалась не из слухов и страшилок, а из логики, как сложная теорема. И понимание, которое пришло, было куда страшнее любой бандитской легенды.
Этот человек не был обычным бандитом. Он был «теневым инженером». Он построил машину, которая работала не на страхе, а на взаимной выгоде, и питалась она не кровью, а дырами в самой системе.
Представьте. Все вокруг бьются в попытках обменять или купить валюту или дефицит, как мухи о стекло. Прямой путь ведёт либо в тюрьму, либо к пуле конкурентов. Зигзаг же мыслил зигзагами. Я слышала обрывки, доносившиеся из мыслей его партнёра Павла еще тогда, в Гаване, да и сам Александр мысленно просчитывал какие-то схемы, когда мы ехали в прошлый раз машине. И я сложила пазл.
Валюту он делал не из воздуха, а из бюрократии.Не таская чемоданы с долларами и не обменивая крупные суммы. Он запускал цепочку, где каждый шаг был легален или полулегален. Скупал не доллары, а какие-то польские злотые, чешские кроны — валюту второго сорта, за которой меньше следили. Потом эти деньги «инвестировались» в его же кооператив по пошиву джинсов — на закупку «импортной» фурнитуры у такой же его же фирмы-призрака в прибалтике. Бумаги — идеальные. А джинсы потом продавались в Грузии или Армении, где контингент менее требовательный, чем в столице не за рубли, а за какой-либо дефицитный товар, в Москве все расходилось частями,например за за те самые сертификаты «Берёзки», которые уже спокойно менялись на чистые рубли и так далее, схем у саши зигзага было полно.. След ломался на каждом этапе. Поймать такое было всё равно что пытаться удержать воду в решете.
Его «крыша» была не данью, а бизнес-пакетом, как это говорили в моем, уже старом мире. Он не просто забирал у кооперативщиков процент. Он продавал им спокойствие и возможности. За его проценты они получали гарантированные поставки ткани, иногда и заграничный дефицит от ведущих дизайнеров, защиту от всех проверок сразу и главное — каналы сбыта, о которых мелкие портные и мечтать не могли. Он был не рэкетиром, а партнёром, без которого их бизнес просто задыхался. Отказаться от него значило не просто рискнуть получить по голове. Это означало мгновенно лишиться всего: ткани, разрешений, покупателей. Он встроился в их дело так глубоко, что стал его кровеносной системой. Перерезать его — значило убить и себя.
Рынки он контролировал не кулаками, а связями. У него были свои люди в райисполкомах, распределявших заветные места под торговлю. Свой сантехник в ДЭЗе, который мог «обнаружить» аварию именно у того, кто переставал быть лояльным. Он был арбитром в торговых спорах, и его слово было законом не потому, что он самый сильный, а потому что он держал все нитки в руках. Он был менеджером этого хаотичного, вонючего, но невероятно прибыльного мира.
И самое главное — он выглядел и вёл себя соответственно. Не как карикатурный бандит в косухе и золотых цепях, а как… как молодой учёный или перспективный дипломат. Говорил тихо, одевался неброско, но дорого. Его «офисом» был не подвал, а тихий второй этаж «Гавани» или даже, как я позже выяснила, кабинет в каком-то НИИ, где он числился экономистом. Ирония: его диплом, говорят, был о математических моделях в плановой экономике. Он не взламывал систему. Он находил в ней изъяны и строил внутри неё свои идеально отлаженные схемы, используя её же правила против неё самой.
Вот почему он — Зигзаг. Прямой путь,для дураков и смертников. Его путь,это всегда обходное, элегантное решение. Он не ломился в запертую дверь. Он находил потайной ход или договаривался с тем, у кого есть ключ.