Страница 22 из 222
Он искал меня. Саша Зигзаг. Он знал район, но не знал точного адреса. Слава Богу, в ту ночь я попросила высадить нас с Игорем не у моего подъезда, а на перекрёстке перед домами, сославшись на то, что «мама увидит машину и устроит скандал». Это было спонтанное решение, продиктованное старым, отточенным в еще прошлой жизни инстинктом конспирации. Оно сработало.
Но теперь он методично прочёсывал район. Я была для него не просто девочкой. Я была аномалией, фактором, спасшим ему жизнь. А такие факторы либо берут на карандаш, либо устраняют. И судя по тому, что машину я стала видеть очень часто, он выбрал первый вариант. Он хотел меня найти. Поговорить. Или что-то ещё. Но мне это было не нужно. я помнила к чему приводило хоть малейшая причастность к той или иной группировке. Я не хотела участвовать ни в одной разборке.
С этого момента моя жизнь превратилась в игру в прятки. Я стала использовать чёрные ходы. Выходила из школы не через главный вход, а через дверь в спортзал, ведущую в соседний двор. Домой возвращалась разными маршрутами, делая крюки через детские сады и промзону. Перестала ходить в ближайшие магазины. Я прислушивалась к мысленному фону на улице, выискивая знакомую, холодную, расчётливую волну. Пока её не было.
Я рассказала об этом Игорю. Его лицо стало мрачным.
— надо было бы давно догадаться, — проворчал он. — Такие люди просто так не отстают. Может, в милицию?
— И что я скажу? «Меня ищет некий Саша Зигзаг, потому что я ему спасла жизнь, прочитав мысли убийцы»?
Он понял абсурдность. Мы могли надеяться только на себя. Игорь стал меня сопровождать после школы, проводя до моего дома окольными путями. Его присутствие было грубым, но надёжным щитом. Вместе мы были менее уязвимы.
Но чувство постоянной слежки, это давление невидимого глаза, изматывало. Я спала плохо, просыпалась от каждого шума во дворе. Даже в школе, на уроке, я ловила себя на том, что взглядываю в окно, проверяя, не стоит ли там красная девятка.
Так прошла ещё одна неделя. Дождь наконец прекратился, сменившись колючим, сухим холодом. На земле появился жёсткий, скрипящий наст. Однажды после шестого урока, когда уже начали появляться легкие сумерки, я, как обычно, вместе с Игорем вышла через запасной выход. Мы быстро прошли по двору, свернули в знакомый переулок. Я уже почти расслабилась, рассказывая Игорю о дурацкой контрольной по химии.
И тут из-за угла, из-под голых, мёртвых ветвей старой липы, плавно выкатила и встала поперёк узкого тротуара тёмно-красная «девятка». Она была чистой, будто только что с мойки, и в свете единственного уцелевшего фонаря её краска отливала густым почти кровавым цветом.
Оба передних окна были опущены. Из водительского выглянуло знакомое лицо. Александр. Он был один. На нём была тёмная кожаная куртка, под ней — свитер. Лицо спокойное, даже усталое. Он смотрел прямо на меня.
— Лена, — позвал он. Голос был ровным, без угрозы, но и без вопроса. Он констатировал факт: нашёл.
Игорь мгновенно шагнул вперёд, заслонив меня собой. Его рука непроизвольно сжалась в кулак.
— Чего надо? — бросил он, и его голос прозвучал ниже, грубее обычного.
Александр даже бровью не повёл. Его взгляд скользнул по Игорю, оценивающе, и вернулся ко мне.
— Поговорить, — сказал он просто. — Без свидетелей. Твой телохранитель может подождать здесь. Или в машине, на заднем сиденье. На твой выбор. Но я бы не советовал ему лезть. Я один, и оружия при мне нет. Честное слово.
Он говорил тихо, но каждое слово падало на морозный воздух с весом стальной гирьки. Это было не предложение. Это был ультиматум, облечённый в вежливую форму.
Я положила руку на локоть Игоря, чувствуя, как напряглись его мышцы.
— Подожди здесь, — тихо сказала я. — Пожалуйста. Это… мне нужно.
— Лена… — в его голосе была немой протест.
— Он не сделает ничего при тебе. И не здесь. Он не дурак.
Я посмотрела на Александра. Он ждал, его лицо оставалось непроницаемым. Я сделала шаг вперёд, обошла Игоря, который замер на месте, словно вкопанный, и подошла к пассажирской двери. Она была не заперта. Я открыла её и села внутрь.
В салоне было тепло, пахло кожей, дорогим табаком и кофе. Музыки не было. Только тихий гул двигателя на холостых.
Александр поднял стекло со своей стороны, отрезав нас от внешнего мира. Через тонированное стекло Игорь был виден как тёмный, неясный силуэт, застывший на тротуаре. Сначала он стоял неподвижно, а потом переместился и встал у капоте, прямо напротив Александра.
— Успокой своего пса, — сказал Александр, не глядя на меня. — Скажи ему, что через пятнадцать минут ты выйдешь целая и невредимая. Или пусть запомнит номер.
Я обернулась, опустила стекло.
— Игорь, всё в порядке. Я скоро. Замёрзнешь, зайди в булочную, что напротив. — Мой голос звучал куда увереннее, чем я чувствовала.
Он кивнул, коротко, резко, но не ушёл. Он остался стоять на том же месте, как часовой.
Александр включил передачу, и машина плавно тронулась, объехав Игоря и выехав на пустынную улицу. Мы ехали медленно. Он молчал, давая мне освоиться, или просто собираясь с мыслями.
— Я тебя неделю искал, — наконец сказал он. — Хорошо прячешься. Почти, как профессионал.
— У меня были причины, — ответила я, глядя в боковое стекло на проплывающие тёмные дома.
— Боишься?
— Разумная осторожность — не трусость.
Он коротко усмехнулся.
— Умная. Я так и думал. Лена, мне нужно понять. Откуда ты знала про того человека в «Гавани»?
Вот он, главный вопрос. Я приготовилась к нему.
— Я уже говорила.А еще я наблюдательная. Видела детали.
— Не катит, — он отрезал, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Ты сказала не «он выглядел подозрительно». Ты сказала «готовится покушение». Это конкретный термин. Его используют профессионалы. Или очень наблюдательные девочки, которые читают не те книжки. Так откуда?
Он посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим. Он искал ложь.
— Я иногда… чувствую такие вещи, — начала я осторожно, повторяя версию для своих. — Это сложно объяснить…
— Попробуй, — он не дал закончить. — Я слушаю. И я умнее, чем кажусь.
Мы выехали на набережную Речного вокзала. Внизу текла тёмная, холодная Москва-река. Он припарковался в безлюдном месте, выключил двигатель. В тишине было слышно наше дыхание.