Страница 218 из 222
Глава 76
Задание в ресторане
Чёрная «Волга» неслась по Ленинградскому шоссе, ловко лавируя среди потока машин. Водитель, тот самый Виктор Семёнович, которого мы знали уже несколько месяцев, вёл машину с той спокойной уверенностью, которая свойственна людям, привыкшим к опасности и экстремальным ситуациям. Он перестраивался из ряда в ряд, обгонял грузовики и «Жигули», и я чувствовала, как под колёсами шуршит разогретый асфальт, как мотор набирает обороты, как город за окном превращается в мелькающую полосу огней и теней.
Мы с Игорем сидели на заднем сиденье, наши нарядные костюмы слегка помялись от сидения в актовом зале, но мы не обращали на это внимания. Полковник занял место на переднем пассажирском сиденье. Он выглядел бледным, следы недавней супервизии всё ещё давали о себе знать, под глазами залегли глубокие тени, губы были сухи и плотно сжаты. Но голос его звучал твёрдо, когда он наконец заговорил.
Едва мы выехали на шоссе, Пётр Фёдорович повернулся к нам. В его руке были две фотографии, которые он протянул мне через спинку сиденья.
Я взяла их, и мы с Игорем склонились над ними.
Первая фотография была портретом мужчины. Лет тридцати пяти, с пшеничными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Его лицо можно было бы назвать простоватым: широкие скулы, чуть крупноватый нос, волевой подбородок, — если бы не глаза. Это были глаза солдата, повидавшего многое. В них читалась какая-то древняя усталость, смешанная с настороженностью и холодным расчётом. Таким глазам не веришь на слово. Такие глаза привыкли смотреть смерти в лицо.
На второй фотографии была темноволосая женщина с раскосыми глазами, в которых угадывалась восточная кровь. Её лицо было красивым той особенной, неброской красотой, которая раскрывается не сразу, а постепенно, при долгом рассматривании. Тонкие скулы, чёткая линия бровей, полные губы, сложенные в лёгкую, едва заметную улыбку. В её глазах, в отличие от мужских, не было отрешенности и боевой готовности, а был огонь, была жизнь, была страсть.
Пётр Фёдорович выждал, пока мы рассмотрим фотографии, давая нам время запомнить эти лица. И только после этого заговорил:
— Мужчина на фотографии, это наш агент. Работает под прикрытием уже несколько лет. Женщина, как вы наверное уже догадались, агент вражеской разведки. Наш человек её завербовал, должен был получать сведения для нас через неё. Но теперь руководство подозревает его в двойной вербовке. Мы думаем, что женщина его перетянула на свою сторону, и теперь он ведёт двойную игру. Сливает им то, что мы передаём ему, а нам то, что выгодно им. Не все, конечно, но у него уже было несколько проколов, на которые обратили внимание.
Я слушала, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Игорь замер, не сводя глаз с фотографий.
— Они любовники, — продолжал полковник, и в его голосе прозвучала лёгкая брезгливость. — Это выгодно всем сторонам. Она получает доступ к информации через него, а он через неё. Эмоции притупляют бдительность. Но сейчас всё усложнилось. У нас есть основания полагать, что он работает на них в полную силу, забыв о том, кому он давал присягу. Сегодня у них запланированная встреча в ресторане. Замаскирована под свидание. Мы должны понять, кто на чьей стороне и кто кого предаёт.
Он замолчал, давая нам осознать услышанное.
— Твоя задача, Лена, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — покопаться у них в головах. Понять, кто кому верен. Чувства, мысли, намерения. Всё, что сможешь выудить.
— А как мы попадём в ресторан? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Для вас зарезервирован столик, — ответил он. — Я сказал, что расстояние не имеет значения, главное, чтобы они находились в поле твоего зрения. Сделаете вид, что вы просто влюблённая парочка, празднующая какую-нибудь важную дату, или просто пришли развеется. Это хорошо. Это естественно. Это не вызовет подозрений.
Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.
— Лена, ты просто обворожительно выглядишь в этом костюме. Никто не заподозрит в тебе оперативницу. Ты просто дочка влиятельных родителей, которая пришла отметить праздник со своим молодым человеком.
Я почувствовала, как краснею под его взглядом. Игорь рядом со мной чуть сжал мою руку.
— Сейчас вы зайдёте, закажете что хотите и займётесь делом, — продолжал полковник. — Как только тебе, Лена, всё станет ясно, вы позовёте официанта и закажете коньяк. Это будет сигналом. Ответная фраза от официанта; «Коньяк, молодые люди, я вам принесу в присутствии ваших родителей». После этого ты, Лена, выходишь в туалет, где я буду ждать. Передашь мне всю информацию. Дальше вы просите счёт, расплачиваетесь и выходите. Садитесь в машину, и вас отвезут на речной вокзал. Вы там сядете на свой теплоход и продолжите свой праздник по случаю окончания школы.
— А если не успеем? — спросила я. — Если теплоход уйдёт?
Пётр Фёдорович резко повернулся ко мне. В его глазах вспыхнул холодный, стальной огонь.
— Не уйдёт, — отрезал он. — И вообще, Лена, в твоих же интересах справиться побыстрее. Чтобы не подводить одноклассников. Чтобы не объяснять родителям, где вы пропадали так долго и что вы там делали. Вопросы?
— Нет, — ответила я.
Игорь за всё это время не произнёс ни слова. Но я видела, как напряглось его лицо, как сжалась челюсть, как на скулах заходили желваки. Он переживал. Не за себя, а за меня. Также он знал, как тяжело мне будет настраиваться среди шума и толпы. Знал, как я устаю от чужих мыслей. Знал, как трудно бывает отделить нужное от ненужного.
Я взяла его за руку. Он ответил на пожатие.
Машина свернула в переулок и остановилась. Пётр Фёдорович протянул мне конверт.
— Здесь сто рублей, — сказал он. — На заказ. Не экономьте, но и не шикуйте. Ведите себя естественно.
Мы вышли.
Ресторан назывался «Сафьян», об этом гласила витиеватая вывеска над входом, выполненная в старомосковском стиле. Находился он на одной из центральных улиц, в старом особняке, который, видимо, когда-то принадлежал какой-то богатой купеческой семье. Фасад был украшен лепниной, а окна были с высокими арочными проёмами, Над входом горел фонарь, придавая зданию таинственный, почти сказочный вид.
Мы поднялись по широким ступеням, и остановились перед массивными дубовыми дверьми с латунными ручками. Высокий и седой швейцар во фраке открыл перед нами дверь.