Страница 219 из 222
Внутри ресторан поражал своей красотой и лоском. И было сразу видно, что это не простое место, куда может заглянуть каждый. Всё здесь дышало стариной и достатком. Высокие лепные потолки, тяжёлые люстры из хрусталя, стены, обитые тёмно-бордовым бархатом. Паркетный пол блестел, как зеркало. Вдоль стен стояли мягкие диваны, накрытые белыми скатертями столы, на каждом хрустальные вазы с живыми цветами.
Пахло здесь дорогими духами, табаком и чем-то свежим, может быть чистотой, а может, просто самой атмосферой этого места.
Мы сказали, что накануне заказали столик, и нас проводили к месту у окна. Отсюда был хорошо виден весь зал и та пара, которую нам нужно было наблюдать, сидела всего в нескольких метрах от нас. Мужчина с пшеничными волосами и женщина с восточными глазами. Они пили вино и тихо о чём-то разговаривали. Их руки почти соприкасались на скатерти.
— Что будете заказывать? — спросил официант, молодой человек в строгом костюме, с безупречной улыбкой.
Игорь взял меню, полистал его.
— Шампанского, — сказал он. — Два бокала сейчас, а остальное мы закажем чуть позже.
Я посмотрела на него с удивлением. Он встретил мой взгляд и чуть заметно пожал плечами.
— Я не очень верю, что мы попадём на выпускной, — сказал он тихо, когда официант отошёл. — Поэтому давай отметим его здесь. Хоть так.
Я улыбнулась. В его словах была своя правда. Мы сидели в дорогом ресторане, на нас были нарядные костюмы, за окном сиял огнями вечерний город, а мы не были уверены, что попадём на свой собственный праздник, потому что выполняем задание. Странная жизнь. Странная судьба.
Шампанское принесли быстро. Мы подняли бокалы, чокнулись, выпили. Игристое вино щипало язык, пузырьки лопались, поднимаясь к носу. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, как уходит напряжение.
— Что ещё? — спросил официант, подходя снова.
— филе из судака, пожалуйста, — озвучил Игорь, то, что мы выбрали из меню. — И тарталетки с чёрной икрой.
Официант кивнул и удалился.
Пока он ходил за заказом, я смотрела на ту парочку. Мужчина что-то говорил, женщина слушала, наклонив голову. Её губы шевелились, она улыбалась, и в этой улыбке было что-то такое, что заставило меня задуматься, а не влюблена ли она?
Я закрыла глаза, сосредоточилась. Но вокруг было шумно. Играла музыка,слышались разговоры разговоры, звон бокалов. Слишком много людей, слишком много мыслей. Все они мешали, накладывались друг на друга, создавая какофонию, от которой начинала болеть голова.
«…а за тем столиком мы сидели в прошлый раз, у окна, чтобы вид был…»
«…говядина сегодня отличная, шеф-повар сам превзошел самого себя…»
«…Светка, ты только посмотри, какой у неё наряд, а ты говорила, что такого еще в Москву не завозили…»
«…пора заканчивать, хоть бы официант подошёл…»
Я отключилась от них, как учила Анна Борисовна. Отгородилась стеной. Оставила только двух, мужчину и женщину, что сидели недалеко от меня. И начала слушать.
Сначала поддалась моему сканированию женщина.
Её мысли текли плавно, почти поэтично. В них не было той жёсткости, которую я ожидала найти у вражеского агента. Было много расчёта, была хитрость. Но все это затмевала ее любовь. Настоящая, глубокая, до самозабвения.
«…какой он красивый… эти волосы, золотятся при свете, ни у кого таких не видела…»
«…его руки такие большие, сильные… как же я люблю, когда он касается меня…»
«…готова на всё ради него, на всё, даже если меня поймают, даже если убьют… лишь бы с ним ничего не случилось…»
«…он мне сказал, что перейдёт на нашу сторону, что вместе уедем за границу… неужели это правда? неужели сбудется?..»
Я перевела взгляд на мужчину.
Его мысли были другими. Не такими горячими, не такими эмоциональными. В них было больше расчёта, больше логики. Но чувства всё равно прорывались сквозь броню.
«…она красивая, да. И умная. И дело своё знает. Но слишком эмоциональная. Это опасно…»
«…если её поймают, она выдаст всех. Но я не могу её бросить. Не могу. Не знаю почему…»
«…может, и правда уехать с ней? Там, за кордоном, новая жизнь, другая, яркая, настоящая, а здесь…»
«…а с другой стороны предавать своих не хочется. Свои есть свои. Но и она своя. Кто важнее?»
Я слушала, и картина складывалась. Женщина была влюблена, безоговорочно, до полной потери себя. Мужчина тоже испытывал чувства, но не такие сильные. Или он просто не умел их выражать? Или боялся их признавать, даже самому себе?
Но главное я поняла, что полковник был прав. Его перевербовали. Он сливал ей информацию. И в своих мыслях видел себя за кордоном, с ней, в новой жизни.
Я открыла глаза, повернулась к Игорю. Он смотрел на меня вопросительно.
— Всё, — сказала я тихо. — Я знаю, что нужно.
Игорь кивнул. Он поднял руку, привлекая внимание официанта. Тот подошёл, почтительно склонившись.
— Нам, пожалуйста, коньяку, — сказал Игорь. — Две стопки.
Официант кивнул и отошёл.
Через минуту он вернулся и посмотрел на нас с извиняющимся выражением лица.
— Коньяк, молодые люди, — сказал он, — я вам принесу в присутствии ваших родителей.
Мы с Игорем еще в машине договорились, как мы будем действовать в подобной ситуации. Я изобразила на лице капризную гримасу, точную копию той, которую я видела у наших одноклассниц, когда им что-то не давали.
— Но мы же совершеннолетние! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал капризно и обиженно.
— Правила ресторана или покажите мне ваши паспорта, — развёл руками официант.
— А мы без родителей, — сказал Игорь, копируя надменный тон Алексея, нашего одноклассника, который любил изображать из себя важную персону. — Мы сами по себе.
— Извините, — повторил официант. — В таком случае я ничем не могу помочь.
Мы покапризничали ещё немного я надула губы, Игорь недовольно поморщился, но потом мы «сдались».
— Ладно, — сказал Игорь. — Несите счёт, но больше тут ноги нашей не будет.
— Я выйду, — сказала я, вставая. — Проветрюсь.
Я прошла в туалетную комнату. Она была такой же роскошной, как и весь ресторан: мраморные полы, зеркала в золочёных рамах, хрустальные мыльницы и полотенца, надушенные духами. В помещении было пусто. Никого. Только возле крайнего роскошного умывальника стоял полковник, Пётр Фёдорович. Он прислонился к стене, бледный, усталый, но собранный.
— Рассказывай, — коротко приказал он.